Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Обед был готов, и, накрыв на стол, Агата и Альжбета сели обедать, как только уселся преподобный Майахоф. Они всегда обедали вместе и за одним столом. Он не мог есть один.

Священник болтал на своём языке и, когда видел, что Альжбета не понимает вообще ничего и давно потеряла нить разговора, начинал говорить медленнее, переводя слова на её язык.

Ей нравилось его звучание, его раскатистая мелодичность, чёткость, ясность и сложность. И чем дольше она учила его, тем больше он ей нравился. Особенно она скучал по тихой, глуховато-низкой, завораживающей речи Адлара Бернхарда.

Дождь лил весь день, и преподобный Майахоф более не выходил на улицу. После обеда он сел в своей комнате у окна за стол, взял бокальчик вина и погрузился в чтение одной толстой книги, с самым довольным и покойным видом.

Дверь в его комнату была открыта, и девушка тенью остановилась у порога, не решаясь войти, боясь помешать ему. Он сидел спиной ко входу и был так увлечен чтением, что не услышал приближения Альжбеты.

Но что-то все же заставило его обернуться, и он изумленно поглядел на девушку.

— Альжбета! – пробормотал он. – Что случилось?

— Можно я посижу с вами, господин Майахоф? – спросила она на. – Я не… не хочу вам… вас… мешать…

— Правильно «вам», — улыбнулся тот. – «Я не хочу вам мешать». Присаживайся.

Девушка поблагодарила его и уселась, окидывая весь его бардак с горами сваленных друг на друга книг и записей.

— Скажите, господин Майахоф, — проговорила Альжбета на своём языке, — когда вы пришли в тюрьму, в которую меня заточил Маркус, вы спросили у меня о дьявольском народе в лесу Кабрии.

Что это за народ? И что сделал он такого, что его прозвали дьявольским?

Она знала, что заводить подобные разговоры было опасно. Но могла прикрыть себя тем, что интересуется обстановкой в этом новом мире и пытается понять, кто враг, а кто союзник. Преподобный Майахоф помрачнел, тяжко вздохнул, поднялся, закрыл дверь и тихо заговорил:

— Ты ничего о них не знаешь?

— Ничего не знаю.

— Их называют «Фаунус»… Они поклоняются множеству злых духов.

Врачуют, исцеляют колдовством и, говорят даже, провидят будущее. Они поклоняются луне и считают, что королева их – дочь самой луны. Говорят даже, что волосы её из лунного серебра, лицо белое, будто снег, а глаза цвета ночного неба.

Альжбета изобразила на лице мрачное недоверие и спросила:

— И всё это правда?

— Едва ли королева обладает такой силой. Но то, что весь народ грешит колдовством, в этом нет никаких сомнений.