Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

А потом сожгли заживо. От потрясения мать слегла, позже и умерла. Дом продали, отвезли меня к родственнице, которая работала здесь, у Вайнхольдов. Она стала мне матерью, а год назад сама померла. Вот так я осталась одна в этом мире.

Альжбета потрясённо глядела на Лейлин, и плечи её дрожали от беззвучных рыданий.

— Ты-то что рыдаешь? — удивилась девушка, грубо высморкавшись в карманный платок. — Давай с тобой лучше выпьем. Ты помянешь своего жениха, я — свою сестричку. Им хорошо в раю. Лучше, чем нам.

И девушки выпили.

От такой истории Альжбете было трудно дышать. И она выпила ещё. Сначала один бокал до дна. Затем принялись за второй. И Альжбета, не привыкшая столько пить, быстро опьянела. Они начали шутить, потом танцевали, а затем Лейлин подставляла ей тазик, когда Альжбету начало отчаянно полоскать.

— Если бы я знала, что ты такая слабая, я бы и не думала тебе наливать! — бурчала Лейлин, пока девушка умывалась, отчаянно шатаясь над умывальником. — Ты что, никогда не пила?

— Ни-когда… — провыла Альжбета, глупо хихикая.

— Даже в университете. Марк пил. Иногда приходил ко мней пьяный. Я — нет.

— Ты училась в университете?

— Нет, — соврала Альжбета, даже в таком состоянии понимая, где соврать. — Я жила при университете. Там я с Марком и познакомилась…

— Да ты пай-девочка… — вздохнула Лейлин. — Ладно, сделаем из тебя кого-нибудь посмелее. И платья у тебя дурацкие. Надо будет поговорить с моей подружкой, Ферреей. Она лучшая портниха в Аннабе.

— Какое дурацкое имя, Феррея! — захихикала Альжбета и задышала чаще: её сразил очередной приступ тошноты.

Затем она долго рыдала, вспоминая историю Лейлин и свою собственную.

Утром Мэйда встретила учительницу восторженным рассказом о своей маленькой сказке на балу. Альжбету больше не тошнило, но чувствовала она себя отвратительно. Раскалывалась голова, но она силилась сконцентрироваться на рассказе своей ученицы. Гюнтер танцевал с Софией Ландманн лишь однажды, а целых три танца подарил Мэйде.

Вечером господин Вайнхольд попросил ожившую Альжбету спеть что-нибудь, и высокий её голос зазвенел чудесными оживлёнными колокольчиками, тотчас вызвав улыбки.

Мэйда вскочила и начала танцевать, мило кружась и смеясь. Чета Вайнхольд хлопала в ладоши, а девочка смеялась всё ярче и веселее.

Когда Альжбета закончила свою песню, в стороне раздались особо громкие аплодисменты, и все изумлённо обернулись. У входа в гостиную стояли преподобный Майахоф и господин Бернхард.