Мироплеты

Если в ближайшие полгода он не получит надлежащего лечения, все может выйти очень скверно. Насколько скверно? Хуже некуда... Во-вторых, плохие новости на этом не заканчивались. Лечение, о котором шла речь, существовало. Болезнь можно было преодолеть. Однако в том жалком месте, где им всем выпало жить, обратиться за помощью было решительно не к кому. О каком жалком месте мы говорим? О Земле, дружище... Ведь, в-третьих, твой отец, твоя бабка и все твои сородичи по отцовской линии прибыли сюда из иного мира.

Понимаешь?

Ага, как же! Черта с два! Трой слушал. Слушал во все уши. Но мало что схватывал из услышанного. Отец ужасно волновался, – чем дальше, тем больше, – и непрестанно перескакивал с одного на другое. Начинал предложение и тут же бросал его ради следующего, которое казалось ему важнее. Жутковато и совсем на него не похоже. Бабушка попыталась помочь, но с первых же слов перешла на такой дремучий эшприно, с каким Трой никогда еще не сталкивался. А ведь раньше у него и мысли не возникало, что языком своей семьи он владеет едва наполовину.

Он считал, что понимает его куда лучше, чем стрекотню иных девчонок из школы… Мать смотрела на мальчика своими кроткими глазами и виновато вздыхала. В таких мучениях прошло несколько часов. Под вечер голова Троя лопалась от натуги, а ночью снились кошмары...

Кое-что он все-таки усвоил... В общем, получалось так, что все его близкие, кроме разве что матери, происходят вовсе не из далекой страны, как он привык думать с детства (привык до того, что, собственно, никогда и не думал по-настоящему), а чуть ли не с другой планеты.

Вернее, и не с планеты даже, а вроде как из другого мира. Вот как такое понять? Бессмыслица какая-то… Свой заумный мир они называли не то «Ид'м», не то «Идем». Помимо этой несуразицы рассказано было не много. Последующие дни также не принесли ясности. После однажды состоявшегося откровения взрослые не спешили возвращаться к запутанной теме. Ну, а Трой, если честно, почувствовал из-за всего этого какую-то невыразимую обиду и тоже не особенно наседал на домашних, подложивших ему такую сногсшибательную свинью. Из гордости он не задавал вопросов – ждал, когда с ним снова заговорят…

Трою очень хотелось поделиться своими переживаниями с Робин, которой он почему-то доверял как никому другому, но, увы, как раз этого ему делать не следовало... Нельзя, парень, нельзя... Это семейное... Чужаки тебе не помогут...