Мироплеты

Следовало кое с кем разобраться – чисто по-мужски. С парой старшеклассников из футбольной команды. С Брендоном и с этим... как его... таким же толстомордым. Сегодня во время ланча эти индюки позволили себе ляпнуть нечто гадкое в адрес желтоволосого фрешмена. Что именно? Трой запамятовал... Что-то, что ему не понравилось. В ответ он попросил их заткнуться. Попросил вежливо – не помогло… На выходе из столовой Брендон пихнул Троя плечом. Второй индюк рыгнул ему прямо в лицо и рассмеялся. Спустишь такое однажды – уже не отцепятся.

.. Так, а что же было потом? Дождавшись окончания занятий, он отправился следом за своими недругами. Нагнал их у футбольного поля. Окликнул... Затем все как в тумане. Помнится, он уклонился от захвата. Провел неплохой удар. И еще один...

– Привет, ковбой! – в поле зрения возникла худенькая фигурка в нелепом вишневом одеянии, слишком хлипком для прохладной весенней погоды. Ну, куда это годится? День выдался солнечный, однако к вечеру заметно посвежело. Поднимался ветерок.

.. А от этой, – не знаешь, как назвать, – обертки никакого толку. Что это? Пыльник? Не пыльник? К тому же все нараспашку: больше, думается, из чистого каприза, но также по причине отсутствия пуговиц, чьи законные места были обозначены торчащими из них нитками... Робин в своем репертуаре.

– Эм-мм, эм-эмм-эм! – хотел поздороваться Трой, однако из саднящей груди вырвалось только хриплое мычание.

Девчонка почесала в затылке, покачала головой и присела перед Троем на корточки. Короткие полы ее пыльника тотчас разошлись в стороны и свесились по бокам, будто края сложенных за спиной крыльев.

Внизу виднелась темная майка с размашистой надписью: «Я же сказала: отвали!» Ну, то есть, почти с такой же, но немного другой. Не в меру длинный подол майки был небрежно собран и заправлен в синие потрепанные джинсы. Всю эту композицию довершали замызганные лимонно-желтые кеды, которым, по мнению Троя, очень пошли бы шнурки...

– Привет, принцесса! – снова попытался Трой, и на этот раз у него получилось.

По правде сказать, на принцессу Робин ни капельки не походила. Разве что на такую, которой больше к лицу клетчатая рубаха и сапоги со шпорами, чем шелковое платьице с рюшами и блескучая хреновина на макушке. И все же он знал, что это прозвище Робин отчего-то по душе. А еще он знал, что во всей школе девочка разговаривает только с ним. Все прочие, казалось, предпочитали сторониться чудаковатой новенькой, появившейся здесь пару месяцев назад.