Я тебя не...

- А ты не понимаешь? – усмехнулся он, потянувшись к моей шее. Я снова оттолкнула его, поправила лиф платья и вскочила.

- Не понимаю. Мне это не нравится!

- Я хочу тебя. И хочу, чтобы все видели, как ты станешь моей.

Перед глазами потемнело. Я ведь ослышалась? Мне ведь все это только кажется? Я впервые пила шампанское, должно быть, оно ударило в голову и все это - галлюцинации. Подруги, разврат, алкоголь, жестокие слова Кельвина.

- Не понимаю… что за бред?

Девчонки смеялись и терлись о парней, то ли демонстрируя, чего все от меня ждут, то ли не отдавая отчет в своих действиях.

Они будто под заклинанием или… Полоски на столе.

В горле стало горько и противно, накатила тошнота.

- Ну же, милая, - Кельвин плюхнулся в кресло и погладил себя по заметно выпирающей промежности. - Ты ведь меня любишь. Я хочу посмотреть, насколько.

- Как полюбила, так и разлюблю. Я ухожу!

Все с любопытством наблюдали, как я иду к двери и безуспешно пытаюсь ее открыть. Заперто на ключ! Я беспомощно подергала ручку, поколотила по деревянному полотну и выдохнула, унимая панику.

Ничего они мне не сделают! Против воли не пойдут, я же их знаю.

- Это ищешь? - Кельвин потряс ключом. Я бросилась за ним, но заветный предмет быстро скрылся в трусах человека, которого я любила еще минуту назад. – Ну так достань! Я не стану мешать!

И он поднял руки, подтверждая свои слова. Присутствующие засмеялись, наслаждаясь бесплатным цирковым представлением.

Поверить не могу. Я не расплачусь! Сдержусь!

- Отдай ключ, Кельвин!

- Давай так.

Не хочешь по любви, захочешь за деньги! Твоей семье ведь они нужны? А мне нужна ты. Я покрою все кредиты твоей матери. Все! Представь какая прорва денег за один вечер!

Девчонки липли к своим парням и хихикали, бросая на меня ироничные взгляды.

А в моей душе умирала вера в любовь.

Кельвин достал из сумки тугую пачку самых крупных купюр и презрительно, как мусор, швырнул на столик перед собой. С таким презрением отбрасывают грязный подгузник, а не прорву денег.

- Сколько ты стоишь, Вэй?

Я сглотнула тугой ком, запретив себе плакать и, не моргая, смотрела на деньги. Гордость – всего лишь слово. Тело – всего лишь тело. У меня все то же, что и у других. Тело у меня красивое, ничего нового никто не увидит. Зато представляю, как обрадуется мама, когда узнает, что можно больше не экономить! Магазины приносят хороший доход, мы сможем жить не хуже богачей! И на дворянство я ее тоже уговорю.