Путь Скорпиона II

Мира не была уверена, что он уловил в ее словах иронию, которую она старательно пыталась вложить в эту фразу. Ее голос был слабым, неуверенным. Но у нее осталось хотя бы чувство юмора. И это утешало.

- Это не то, чего бы я хотел, - сказал он. - И не то, что я бы выбрал. Ты должна понять это. Очень важно, чтобы ты это поняла.

Мира понятия не имела, о чем он говорил. Что-то пыталось достучаться до нее из глубины сознания. Что-то, о чем следовало бы подумать. Выбор, который ей нужно было сделать. Она почувствовала, как пальцы князя легли ей на веки.

Он закрыл ей глаза.

Но она же еще не умерла, хотела сказать она. Его рука осторожно надавила ей на шею. Ее голова повернулась в его сторону.

Она вдруг поняла, как жалко и глупо выглядит. Как беспомощно.

И Мира ощутила знакомый вкус. Он высушил изнутри ее щеки, и рот наполнился слюной. Она изучала этот вкус, перекатывая его на языке, как старое вино. В этот раз она опознала яд еще до того, как проглотила, – это был вкус трусости.

Но ее бой еще не завершен. Ей могут не нравиться предложенные варианты выбора - честно говоря, они ей не просто не нравились, ее от них тошнило, - но ее бой еще не закончился.

Она бы предпочла силу и обострение чувств. Но особенно ее интересовала та часть, которая касалась исцеления смертельных ран. Может, она и упустила свой шанс пережить это, но от второго она не откажется. Сейчас здесь князь. Ей нужен Скиф.

- Азамат. - Мира заставила себя открыть глаза. Веки отяжелели, казалось, что каждая весит тонну.

Его лицо было совсем рядом с ее шеей, он тяжело дышал.

Он что, собрался ее оплакивать? Уже? Да и вообще, будет ли он горевать по ней? Может быть, она хоть немного значит для этого загадочного, сильного, умного, властного мужчины? Хороший он или плохой, добрый или злой, но он беспокоился о ней.

- Азамат, - снова сказала она, на этот раз более уверенно, вкладывая в свои слова все силы, которых у нее осталось не так уж много. Но их хватило на то, чтобы привлечь его внимание.

Он поднял голову. В темном свете его лицо, казалось, состояло из одних углов и четких линий, которые ничего не выражали.

Темные глаза на этом лице казались окнами в мрачную бездну.

- Прости, Мира.

- Ты не… виноват, - выдавила она.

- Я виноват больше, чем ты можешь себе представить, женщина.

Он назвал ее женщиной. Да она выросла в его глазах. Интересно, как он вскоре назовет ее?

- Прости.

- С-слушай, - сказала она.

Она бы вцепилась в его рукав, чтобы притянуть к себе, но не могла пошевелить руками.