Три песни времени

…Почему ты называешь себя слабой? Если бы ты видела себя – как вижу тебя я – настоящую…

Ты принцесса. Не смейся над моими словами. Ты принцесса – и тебе вовсе не нужны короны и платья. Ты мой ангел с лунных небес.

Ты мой мир и мои крылья. Ты держишь в ладонях мое сердце.

Согрей его. Не отпускай.

…– Никогда не пугай меня так больше, – легкое дыхание щекочет шею. Теплые пальцы отгибают насквозь пропитанный кровью воротник рубашки, стирают с кожи запекшиеся бурые пятна. Она осторожно, едва касаясь, проводит ладонью вдоль глубокой свежей царапины – на миллиметр левее сонной артерии – и еле слышно всхлипывает.

– Зачем ты так, родной мой, ну зачем…– прерывисто шепчет она, прижимая к своему плечу растрепанную темноволосую голову. – Ведь я все-таки воин, я уже привыкла сражаться, я не боюсь… И если даже меня ранят…

– Нет, – сдавленный вздох-рыдание. Руки судорожно сжимают ее в объятиях – так крепко, что она едва может дышать. – Нет, – повторяет он беззвучно, зарываясь лицом в мягкие золотистые завитки на теплом виске.

…Нет, милая. Только не ты. Я все выдержу, все стерплю, ты же знаешь, мы видели всякое. Но только одного мне не вынести никогда – твоей боли. Не проси меня об этом.

…Перламутровый свет струится вдоль тонких ладоней, как белое негорячее пламя. Его невесомые прикосновения смывают боль, успокаивают пылающую голову. Рваные края раны неощутимо затягиваются, и она начинает постепенно исчезать.

– Вот и все… – шелковистые губы, обжигая до самого сердца, скользят по шее, ласкают тонкий, едва заметный шрам – еще один след бесчисленных сражений.

Он вздыхает.

…Нечестно это, родная. Я не в силах спорить с тобой, когда ты так просишь, не в силах быть причиной твоих слез… Но разве я могу стоять в стороне, когда рядом с тобой опасность – или даже тень опасности? Разве могу?..

– Я понимаю, – Усаги привычно прижимается щекой к его плечу. – Я совсем не хочу тебя переделывать.

– Останусь, – он прижимает ее к себе, укрывает полой плаща. – МЫ останемся. Обязательно. Это я тебе обещаю.

– И имей в виду, – она шутливо хмурится и грозит пальцем, – если ты еще будешь так геройствовать, то теперь уже я полезу демонам наперерез, чтобы прикрыть тебя собой.