Роковой секрет кэльпи

Контракт до самой смерти

Как только с крыльца послышались скрип половиц и утомлённое бормотание, Виолетта уже быстро продумывала для себя путь отступления. Пока отец возился с заклинившим замком, она сквозь зубы бросила кэльпи: «Жди здесь и не двигайся», проскользнула в ванную и схватила до нитки мокрые кроссовки.

— Привет, пап! — Ви старалась звучать как можно естественнее, сбрасывая полотенце с плеч и натягивая какую-никакую обувь. Концы шнурков пришлось просто заправить под пятки, чтобы не болтались.

— Слушай, а проверишь почту? Тебе ближе!

— Во-первых, почтальоны не приходят так рано, Виолетта, — рокочущим басом заметил Эндрю Ривс, уже гремя ключами в прихожей, — а во-вторых, я бы в жизни не поверил, будто ты ждёшь письмо. Что-то натворила?

— Нет-нет, совсем нет, — она набросила на плечи кожаную куртку, ещё влажную внутри после стирки, положила в карман мобильный и на носочках вышла из ванной.

После Ви как можно тише прокралась на кухню и прикрыла за собой дверь. — Что нового на работе? В ресторане всё хорошо?

Кэльпи по-прежнему стоял перед ней на полу в самом унизительном виде, пачкая колени в рыбном жире. Он то и дело порывался подняться, но Ви с удивлением наблюдала, как невидимая цепь буквально сковывала его движения. Она давила весом звеньев на горло, вынуждала склонить голову. Но Кэл молчал и безуспешно пытался бороться с ней, через боль и головокружение раз за разом вскидывая подбородок.

— Да, неплохо… Сезонный завал: все столики и оба танцпола забиты под завязку. Мы опять с трудом успевали готовить заказы. Вот кто бы мог подумать, что однажды я докачусь до работы поваром? Это же сущий ад на земле, сущий ад!

Эндрю сипло вздохнул и зашуршал верхней одеждой. Низкий голос звучал устало, немного недовольно, но нежные, почти отеческие интонации выдавали его с потрохами.

Он любил готовить, любил баловать окружающих вкусной едой и приходил в восторг от наплыва посетителей, но, к сожалению, за многие годы выражать радость словами Эндрю так и не научился.

Этим Виолетта пошла в него. Стеснительность в проявлении чувств, серьёзность и скептицизм, тяжесть во взгляде… И всё это удивительным образом сочеталось с бойкостью и самонадеянностью, доставшимися ей от мамы.