Игорь и Меч Грозы: Путешествие русского ангела

Поэтому, как только ему пригрозили, что свистульки будут уничтожены, он тут же жестами согласился не шуметь, не свистеть, а дать все ответы на поставленные вопросы.

И начал свой рассказ Соловей разбойник таким образом.

– Родился я у речки Смородины в селе Выгорь, звали все меня Одихмантьев сын, ну или Рахманьевич, по нашенскому. С детства я свистеть любил очень, подражал пению птиц, а больше всего любил свистеть трелями соловья. Так меня и прозвали Соловьем, а отец с матерью кличали Соловушкою.

– Так как же ты стал разбойничать?

– А вот так, привела меня кривая дорожка.

Пока люди добрые работали, я все свистел, а за свист, как говориться, денег не платят. Умер отец, умерла и мать, да остался я один. А поскольку вырос я выше всех в селе, то начал я отбирать деньги у тех, кто их трудом своим зарабатывал. Собрались тогда жители села Выгорь, отлупили меня, кто чем мог, от души правда, надавали мне тумаков, а главное выгнали из села. А идти то мне было некуда. Шел я шел, да нашел этот дуб, что на перекрестке и реки Смородина лет 300, наверное, стоит. И стал я тут на дороге разбойничать, сила есть, а ума то не надо.

– Это понятно, и сколько лет этим ты уже занимаешься? – спросил Дима.

– Ну лет 6 или 8 точно.

– Назови своих подельников, – продолжал дознание Дима.

– Нету никого, все считают занятие мое зазорным, а меня псом, больше чем соловьем. И поэтому, всех, кто рисовать более-менее может, заставлял я рисовать себя с крыльями, как птица, и сидел на дубе, тоже как птица, лишь бы молва пошла обо мне, что Соловей я, а не пес.

– Где ты держишь награбленное? – снова спросил Дима.

– А вот здесь, под дубом зарыто, да в дупле, но только мало я что имею.

– Кому сбываешь награбленное? Кто у тебя покупает все, добытое разбоем? Кто тебя обеспечивает провизией?

– Пропитание, ну раньше сам я в села ходить не боялся, пока слава обо мне не окрепла, а сейчас путников искал, особо кто в паре, или больше двух, одного в заложниках держу, а другой продает награбленное, да еду с питьем мне приносит.

И так пока нового не найду. Нового нахожу пленника, а старого взамен отпускаю.

– Убивал путников? – снова спросил Дима.

– Нет, только калечил малость. В основном то я не душегуб, так только, из корысти отнимал у путников, что имели. Да и последний месяц перестал я разбойничать.

– И живешь на ранее награбленное?

– Нет. Сейчас не так все. С тех пор, как на востоке стало не спокойно, и стали появляться группировки или стаи ящеров двуногих, разыскали они меня.