Пламя моей души

— Ты что-то знаешь о том капище? — насторожился Леден.

Уж того, как поменялось лицо матушки, стоило ей только услышать о покинутом святилище, наводило на большие подозрения.

— И раньше мало кто знал, а теперь и подавно. Сердце там хранилось испокон веку. А как пропало оно оттуда, так и сгорело капище в тот же год, — тихо ответила Любогнева и встала поспешно, собираясь, видно уходить.

Леден дорогу ей преградил, собираясь теперь уж выведать всё, что можно.

— Ни ты, ни отец нам ни разу такого не говорили.

— Потому как только мы знали. И… жрицы. Которые теперь уж умерли обе. Другим незачем! — вновь вернулась к матери твёрдость голоса.

— Стало быть, ты считаешь, что нечего там искать?

Мать вскинула подбородок, снова ярясь на что-то.

— Говорю же, водит вас княжна эта за носы. Головы дурит. Может, знает она давно, где Сердце, а вас только впустую мотает.

— То мы поймём.

— Я очень на это уповаю. Что хотя бы ты подвох распознаешь. Чаян уж не сможет, видно.

Любогнева всё ж обошла его и покинула горницу. Показались некоторые её слова справедливыми. Но и не верить Елице Леден не мог. Да вот теперь невольно присматриваться к ней будет ещё внимательней.

А вот то, что родители молчали о важном так долго, и дальше, верно, стали бы — тревожило и печалило гораздо сильней. Будто не только Борила скрыть хотел многое в своей жизни, а и они, получается, тоже. И повязывало это их друг с другом ещё сильнее. И в голове как будто начало встраиваться что-то смутное, что могло бы дальше проступить более ясными очертаниями, а может, и повести за собой по самому верному пути.

Скоро начали сбираться старосты и бояре на вече. Не просто так, усы макать в мёд на пиру — выбирать будущего князя, кто дальше их за собой вести будет. Прибыли и волхвы, самые уважаемые, особливо те, кто Перуну служит — сейчас он в особом почёте. Потому как самого главного предводителя всех воинов Громовержец должен тоже одобрить.

Суетно стало даже в посаде: люди тоже предвкушали, что займёт скоро княжеский стол новый правитель. Может, и чаяли, что вместе с тем скоро станет всем легче. Уж даже шептались порой — захочешь, так услышишь — что Светояр, может, недолю и с собой забрал.

Одним из первых приехал стрый Ледена и Чаяна — Знаслав.