Опаленные души. Часть третья: Алый огонь

– И что они сделали на этот раз, – устало спросил кто-то голосом Изабеллы.

Рената медленно повернула голову и увидела женщину, сидящую в потертом старом кресле. Это был первый раз, когда девушка смогла рассмотреть своего знаменитого предка во всем его великолепии... Изабелла выглядела усталой. Она была болезненно худой, ее волосы, туго стянутые в пучок, стали блеклыми и ломкими, а потрепанное черное платье выглядело великоватым на ее осунувшейся фигуре. Самой яркой частью женщины были ее глаза... даже несмотря на глубокие, застарелые синяки и налет вездесущей усталости, глаза были пугающе сконцентрированными.

Создавалось впечатление, что владелец этих глаз смотрит тебе в самую душу... чтобы ее хорошенько рассмотреть и вскрыть эту душу со всей тщательностью (Рената невольно содрогнулась). Около Изабеллы стояла чашка с чаем, а рядом замер совершенно не изменившийся за эти годы Маркус. Разве что выражение лица у него было... его не было. У молодой куклы дворецкого совершенно не было никакого выражения. Рената когда-то говорила, что растерянный Маркус невыразителен? Забудьте эти слова. Теперь Рената знала, с чем сравнивать. Очевидно, за двести лет кукла Маркуса сделал огромный шаг вперед в плане человечности.

Похоже раньше девушка понятия не имела, насколько щадящими были сны об Изабелле. Если вспомнить, то в них мелькали только самые эмоциональные моменты, окрашенные реакцией самой женщины. В воспоминаниях Блэкфайер все было расплывчато и нечетко, но теперь Рената видела все до боли детально.

Изабелла, сидящая в кресле, поморщилась и потерла виски.

– Мы находимся в постоянной осаде, – с явным раздражением сказала женщина. – Сражаемся день и ночь, подвергаем свои жизни опасности и почти не спим. Вы не можете просто... отдохнуть в те немногие минуты, когда ничто не хочет вцепиться вам в глотку?! – прорычала Блэкфайер.

Лидия насупилась еще сильнее и нервно переступила с ноги на ногу.

– Он... ос... жу... бел... – еле слышно пробурчала девочка.

– Что? – не поняла Блэкфайер.

Лидия сердито поджала губы и сказала громче:

– Они оскорбили госпожу Изабеллу! – гневно воскликнула Гринфайер.

В углах глаз Лидии выступили слезинки. Очевидно, девочка была возмущена данным фактом до глубины своей маленькой души. В отличие от устало-равнодушной Блэкфайер.

– И поэтому вы рушите мой дом? – печально спросила женщина.

В этот момент Рената ощутила по отношению к женщине искреннее сопереживание.

– Это недопустимо, госпожа, – сурово донеслось из-за кресла.