Сдать королевство, женить Императора

Я глубоко вдохнула, посмотрела на бледно-голубое, почти белое осеннее небо, на которое еще нескоро заберется заспанное, по-осеннему ленивое солнце, на верхушки деревьев, черневшие на фоне этой скучной белизны. Некстати вспомнились ленты разноцветных огней, которые иногда загорались по ночам на северном небе, и пологие сопки, и бесконечная седая равнина, припорошенная мелким, колючим снегом, но сейчас не время и не место для ностальгии.

— Упустили? Теперь ступайте и ловите: не возвращайтесь до тех пор, пока не отыщете! — впрочем, из меня с утра актриса тоже так себе: злость изобразить не получилось совершенно.

Пока седлали коней, ко мне подошел Джоз. Он встал рядом, вроде как для караула, пока я курила в стороне от общей суматохи, и тихо доложил.

— Как вы и приказали, следили не слишком усердно. Оба сбежали, направились сразу на запад. За деревней им местная девка передала какие-то мешки — припасы, судя по виду.

Я кивнула.

— Проследите, куда пойдут, и нагоняйте нас как можно быстрее. Геройствовать, инкогнито проникать в стан врага и перехватывать письма запрещаю, если это не нужно для выживания. Если через три-четыре дня ничего стоящего узнать не удастся, возвращайтесь, — разбрасываться людьми в моей ситуации — настоящее преступление, просто так, ради театрального жеста выгонять хороших солдат я не собиралась.

Наблюдая, как ровно и напряженно молодой гвардеец держит спину, удаляясь, я почти кожей чувствовала, какая ответственность свалилась на плечи этого молодого паренька. Впрочем, свою роль он, пожалуй, переоценивал: вряд ли эта слежка приведет к каким-то серьезным результатам.

Глава 5

Лайонел

На сортировку припасов и построение нового плана передвижения войск ушло еще два дня. Привычно решал, сколько людей оставить при себе, кого и куда отпустить, какую часть припасов забрать, чтобы она не обременяла нас в дороге, но появилась возможность предстать эдаким благодетелем перед голодными жителями Даграса… Из головы же не шли воспоминания о короткой встрече с регентом Войцехой.

Не женщина, а кусок северного льда! Каждое воспоминание о ней отдавалось раздражением в груди, но забыть не получалось. Ни спокойный взгляд, ни сухо поджатые губы — последние почему-то особенно не давали покоя.