Голод

Знал бы, к чему приведут эксперименты с «проникновением нефритового стержня в заросли рододендрона», умер бы девственником. Зато счастливым.

В холле, как и предполагалось, не было ни души. Преодолев коридор и приблизившись к знакомой двери с табличкой «служебное помещение», я открыл ее и прошагал прямиком к холодильнику.

Какие-то пожеванные роллы, пакет молока, хлеб и арахисовое масло – не удивительно, что дверь на кухню не запиралась на замок. А я-то, наивный, решил, что гномье семейство таким образом заботилось о желудках своих постояльцев.

Схватив молоко, я открыл пакет и, не сходя с места, сделал первый глоток.

Внезапно, сложенных за спиной крыльев коснулась чья-то холодная ладонь. А уши резанул слащавый голос.

– Какая неожиданная встреча!

Я медленно обернулся. Затем прошелся ленивым взглядом по синекрылой фее, которую приметил еще при заселении и, оставшись довольным увиденным, усмехнулся.

Такая же смазливая, как и все ее сестры, эта девица каждым взглядом голубых глаз, каждым изгибом бровей и покусыванием губ излучала похоть.

И пусть проку от секса с ней мне было бы не много – все же одного вида, а делиться энергией я не любил – мой приятель в штанах ощутимо дернулся, как бы намекая, что я зажравшийся придурок.

Передо мной красивая девушка в откровенном платье. Нутро точит гребаный Голод. А я выпендриваюсь.

Прижать ее сейчас к стене, стащить это подобие одежды – сопротивляться точно не будет. Еще и позу нужную примет, и звука лишнего не издаст.

Одна проблема – она замужем.

А какой бы мразью я не был, трогать чужое, даже если оно само идет в руки, для меня табу.

– Дамы вперед, – я не отошел в сторону, лишь прижался спиной к двери холодильника, уступая ей дорогу.

– Мне нужно то, что у тебя… – она встала так близко, что даже сквозь холод, я почувствовал излучаемый ее телом жар, – в руках.

Длинные, унизанные кольцами пальцы обхватили мою ладонь, что держала пакет с молоком. Не дав мне выпустить его из рук, она присосалась к нему своими губами и сделала несколько глотков.

Капли белой жидкости с уголков ее рта скатились по подбородку и приземлились на лиф платья, промокая ткань.

Может, зря я такой принципиальный? От быстрого перепиха еще никто не умирал.

– Какая я неловкая, не будет салфетки? – я отрицательно качнул головой, наблюдая, как она трет пальцами ткань на внушительной груди. – Как жаль. Меня зовут Ита, а тебя?

– Бойди. Тоже не спится?

– Не то слово, – вздохнула фея и захлопала ресницами.