Мелодия из семи нот

Сдерживаться больше не было смысла. Алистер четко дал ей понять. Все кончено. Все его слова, все признания, все проведенные в одной палатке ночи были лишь пустышкой, ошибкой, ложью, а, может быть, и вовсе просто способом приятно провести время. Как она могла ему поверить? Почему была такой наивной?

— Дело не в этом, Изабо, — он осторожно взял ее за руку. Обычно теплая ладонь сейчас была холодной, как и его слова. — Дело в наследнике.

Изабо не думала, что кто-то может разбить ее сердце дважды за один раз. Но у Алистера это получилось.

Она чувствовала, как злые слезы жгут глаза, как кончики пальцев начинает щипать от желания запустить в виновника каким-нибудь заклинанием.

— И чем же тебя не устраиваю я? Боишься, что ребенок будет такой же ущербный как и я? — злость выплескивалась через край каплями жестоких слов. Изабо не думала о том, что будет потом о них жалеть. Она хотела одного — причинить ему такую же боль.

— Ты меня не правильно поняла. У Серых Стражей редко бывают дети, понимаешь.

А у двух… вероятность минимальна. А стране нужен наследник и…

— Не продолжай…

— Изабо, поверь мне. Я люблю тебя и всегда буду любить. Все, что у нас было — оно было настоящим, искренним. Ты можешь меня ненавидеть, презирать, но, прошу, помни, что я всегда был с тобой искренним.

Все еще холодные пальцы осторожно приподняли ее подбородок, и Изабо впервые за разговор увидела глаза Алистера. Полные тоски, боли и отчаяния.

— Тогда… может быть… — прошептала она, так же как и он минутами ранее, путаясь в словах.

— Если ты… Мы могли бы…

— Это мой долг, Изабо. Встать во главе своей страны, страны моего отца, моего деда. — В пелене того, что почти заставило ее забыть о сказанных им жестоких словах, снова яркой вспышкой сверкнула королевская власть.

— Раз долг, Ваше Величество, — нарочито подчеркнула она, отстраняясь, — тогда не смею стоять на пути.

— Изабо, поверь мне… Поверь.

— Вы правы. Скоро все закончится, — повторила Изабо его же слова. — И мы в том числе.

Она развернулась и, надеясь, что спина выглядит предельно прямой, а голова гордо поднятой, вышла из спальни, не задумываясь о том, куда идет.

Ноги сами несли ее по коридорам поместья. В себя она пришла в библиотеке. В эту часть дома редко заходили посторонние — кому может быть интересна комната, заставленная массивными книжными шкафами.

За одним из них Изабо опустилась на пол и, прижав колени к груди, уткнулась в них лицом. По щекам текли слезы боли и отчаяния.