Мелодия из семи нот

Изабо, стараясь не разбудить его, поднялась и быстро оделась. Занавески на окнах чуть колыхались от теплого утреннего ветерка. Солнце еще только набирало силу, обещая отличный теплый день.

«Сухое лето — такая редкость», — усмехнулась Изабо, накидывая на плечи дорожный плащ.

Вещи были собраны еще с вечера и ждали возле самых дверей. Оставалось только вывести лошадь, оседлать ее и… Впереди будут только ветер, дорога и голова, полная мыслей.

На прощание она поцеловала Алистера, зная, что его крепкий сон сложно чем-то потревожить — хоть устрой она тренировку прямо под его ухом, все равно не проснется — и вышла на воздух.

На душе было тяжело, как и всегда, когда она уезжала. Отчего-то ее каждый раз не покидала мысль, что эта встреча может стать для них последней. Она знала, что это не так, что они встретятся снова спустя пару-тройку месяцев. Прискачет гонец из столицы, привезет ей конверт с королевской печатью. Ей даже не нужно будет его открывать, чтобы понять, о чем письмо. Но тревога все равно не покидала голову Изабо.

На этот раз она возвращалась не в Амарантайн. Ее ждало долгое путешествие в Башню Круга магов. Библиотека базы Серых стражей не удовлетворяла все ее потребности — хотелось большего. Того, что не узнаешь из обычных книг, того, что хранят в себе толстые тома и увесистые свитки на самых отдаленных стеллажах огромной библиотеки.

Письмо от Ирвинга — его ответ на ее просьбу воспользоваться богатствами, накопленными за многие годы существования башни — было таким теплым и душевным, что Изабо не стала откладывать визит.

Возвращение в Башню, где она не бывала уже больше пяти лет, немного напрягало. В голове роились воспоминания, призраки прошлого, от которых она никак не могла избавиться на протяжении всей дороги.

Изабо не спешила. Иногда ловила себя на мысли, что нарочно старается подольше задержаться в пути, лишний раз останавливаясь на ночлег гораздо раньше, чем было нужно.

Как всегда она стороной объехала столицу. Денерим все еще, как и тогда, в первый раз, казался ей мрачным и серым.

Хотя, казалось бы, самый крупный город страны должен быть куда ярче и оживленнее остального Ферелдена. Только во время каждого визита она, глядя на кривые грязные улочки, видела на них реки крови, бездыханные тела горожан, черную массу того, что осталось от порождений тьмы. Эти наваждения были такими четкими, что она ощущала запахи разлагающейся плоти, горящих древесины и тел, пыли, страха, смерти. Так было всегда.