Мелодия из семи нот

Она обняла его и, наверное, чересчур сильно вцепилась в Алистера, отчего он осторожно погладил ее по спине и, коснувшись губами макушки, прошептал:

— Я не собираюсь никуда сбегать. Можешь поверить мне.

Это был еще один ее страх. Как странно, что сейчас, когда кругом царили мир и покой, когда мир не висел на тоненькой ниточке над бездной, она боялась. По-настоящему боялась. Каждое утро, которое они проводили в этом маленьком домике, прежде, чем открыть глаза, она готовила себя к тому, что его рядом не будет.

Что она окажется в своих покоях, одна. Или, что казалось еще более страшным, здесь же, но все равно без него. Что случилось что-то непредвиденное, заставившее короля вернуться к своим обязанностям, вынудившее его уехать. А, может быть, он и сам по своей воле оставил ее.

— Я никуда не сбегу, — снова прошептал Алистер, продолжая целовать ее макушку. Ему не нравилось, что она стала коротко стричься, и он часто говорил, что скучает по ее мягким длинным волосам, в которые всегда было так приятно запускать пальцы.

Но Изабо продолжала отрезать едва отросшие пряди.

Три-четыре дня, которые им удавалось провести вместе, не привлекая особого внимания, заканчивались слишком быстро. Словно время нарочно убыстряло свой ход, издеваясь и гадко хихикая, наблюдая за тем, как жадно двое хватаются за каждую минуту. Изабо было катастрофически мало этого.

Она всегда уезжала первой. Не прощаясь, не оглядываясь, сбегая от долгих сцен возле ворот. По пути до Башни Бдения успевала сотни раз обдумать все, что творит со своей жизнью, несколько раз пообещать себе, что следующий раз точно будет последним, и столько же раз передумать.

Едва за ее спиной закрывались тяжелые ворота Башни Бдения, как она начинала ждать новой возможности встретиться с Алистером.

В эрлинге и его окрестностях все было спокойно. Изабо могла бы гордиться собой, своим управлением землями, если бы ее это действительно хоть сколько-нибудь интересовало. Она лишь мельком прочитывала корреспонденцию, приходившую на ее имя, и почти сразу передавала ее сенешалю, который занимался всеми делами.

Изредка она делала вид, что вся эта возня для нее крайне важна, но тут же забывала все, что ей рассказывали о делах в ее землях.

Утро нового дня, как и часто бывало, застало ее врасплох. Алистер еще спал, чуть посапывая. Только в такие моменты в его огрубевших чертах был виден все тот же парень, в которого ее угораздило влюбиться уже, казалось, очень и очень давно. Почти жизнь назад.