Надежда инженера Гранта

Надеюсь, к завтрашнему утру будет установлено не только, куда она уехала, но и к кому. Ожидайте моего вызова, и постарайтесь припомнить, с кем ещё она общалась в столице, о чём вам рассказывала.

— Я под подозрением? — прямо спросил Элайджа.

— Да, — не стал юлить розыскарь, — пока я не нашёл доказательства обратного. Спокойной ночи.

[1] Хорошо, согласен (касг.)

[2] Да (касг.)

Глава 4. Особенности национального празднования

Ночь прошла спокойно. К своему удивлению, Элайджа легко заснул и проспал до позднего утра.

Впервые за последние месяцы он не вскидывался посреди ночи от вязкого кошмара и не маялся потом без сна к радости Юмса.

C этим любителем полуночных бдений Элайджа встретился одним промозглым зимним вечером почти десять лет назад. Тот сам проявил инициативу и подошёл знакомиться наглой пошатывающейся походкой. Сейчас в холёном упитанном коте сложно было признать тот полудохлый тощий комок шерсти. Облик портил хриплый и гнусный мяв, которым Юмс исправно будил своего человека по утрам в одно и то же время.

Но этим утром Элайджа проснулся сам. И без привычной головной боли. Он какое-то время лежал в постели, жмурясь от щекочущего глаза солнечного луча, наслаждаясь подзабытыми ощущениями ленивого блаженства и предвкушая грядущую радость. Совсем как в детстве, когда можно было никуда спешить и, наслаждаться запахом свежей выпечки и ждать, когда его позовут завтракать. Как же он любит праздник Перелома зимы, и как же хорошо, что сегодня не нужно идти на работу.

Элайджа ещё какое-то время понежился, пока в его сознание не пробилась отнюдь не праздничная мысль: вчера от них с дочерью ушла Герда. Ей на смену тотчас же пришла другая: жена вернулась, ведь кто-то же возится сейчас на кухне, к тому же кровать дочери, которую Элайджа вчера перенёс в кабинет, была пуста.

Грант мгновенно восстал. И с удивлением заметил, что спал полностью одетым, разве что обувь снял. Мельком взглянул в зеркало, рукой пригладил волосы, одёрнул помятый сюртук и устремился прочь, отмечая убранный после вчерашнего чаепития стол.

И замер в дверном проёме, ошеломлённый неожиданной картиной.

Это была не Герда. На его кухне, как на своей, уверенно хозяйничала незнакомка. Невысокая женщина, одетая на местный манер, успевала между делом не только мыть посуду и проверять содержимое кастрюлек на плите, но и помогала сидевшей на высоком стульчике Астрид собирать в чашку рассыпанные перед нею баранки.