Сказки Волчьего полуострова. Король на площади

…Будь он неладен!

Кароль ушел, когда я спала.

Проснулась я то ли от звука, то ли, наоборот, от наступившей тишины. Села на неразобранной постели, оглядываясь сонно.

Ушел.

Не разбудив, не попрощавшись.

Я прикрыла ставню. Вновь осмотрелась. Ни следа от недавнего присутствия. Ничего не забыл, ничего не оставил…

Комната без него казалась странно просторной.

И пустой.

***

— Эмма забавная, — сказал он.

— Забавная, — повторил Эрик. — И из-за этой забавности ты к ней к первой обратился за помощью?

Он пожал плечами и, морщась, потер растревоженную рану.

— Так получилось. Ее дом оказался поблизости, и я попросту влез к ней в окно. Эмма за это чуть не раскроила мне череп.

— Жаль, что чуть, — буркнул друг. — Может, дыра в голове проветрила бы твои дурные мозги. И как я упустил из виду эту твою новую пассию?

Он укоризненно качнул головой:

— Эрик-Эрик! Эмма — женщина честная!

— Когда это тебя останавливало! — проворчал тот.

Он смотрел на брюзгу полунасмешливо-полулюбовно. Иметь настоящего друга для него — роскошь невиданная. А Эрик был таковым издавна и несмотря ни на что до сих пор им оставался.

— Что ты о ней знаешь?

Он добросовестно изложил собранные сведения.

…Не стал лишь рассказывать, как летят под ветром неукротимо выбивающиеся из строгой прически легкие светлые пушистые пряди. Про улыбку, которая расцветает на ее лице медленно, словно распускающийся цветок — редкостный и оттого драгоценный.

Как злится Эмма на любую его попытку помочь. Как вздергивается подбородок, сверкают сердито глаза. Как раздражает художницу его присутствие в ее норке-убежище, где она скрывается от назойливых расспросов Грильды и от длинного носа проныры с рыночной площади. Наверняка вздохнула с облегчением, когда он наконец убрался…

Нет, не станет он этого рассказывать.

Фандалуччи никогда не вел записей — работа развила в нем не только феноменальную память, но и профессиональную паранойю. Полицмейстер помолчал, пожевал губами, словно повторяя про себя полученные сведения или подбирая слова. И обыденно спросил:

— Хочешь, чтобы я проверил ее?

— Нет… Зачем?

Эрик вновь пожевал губами.