Грёзы о любви

Воины терпели, шипя сквозь зубы, когда она обрабатывала переломы и наносила мазь. Всю ночь она провела у постелей раненых, и когда наступило утро, Эстель, не веря в это чудо, вышла во двор. С границы отряд вернулся в поместье Миратэ — до него было ближе всего, — и тут же к Рисанэ и в гарнизон были посланы гонцы. По счастливой случайности по дороге из столицы Эстель решила сначала заехать к другу, и прибыла в поместье спустя полчаса после самого хозяина — кстати, тоже раненого, пусть и легко. Когда же к ним добрались другие целители, уже светало.

— А отца все нет, — задумчиво произнесла Эстель, проходя к низкой деревянной ограде тренировочной площадки, и присела на нее рядом с Нейлином. Он был все в той же окровавленной рубашке, в которой суетился возле отца. Лицо его побледнело, и на нем еще четче, чем обычно выделялись острые волчьи черты.

— Его не будет, — глухо ответил Нейлин. — Генерал отправился по близлежащим поместьям, собирать с лордов эльфов и другую помощь.

— По приказу короля?

— Нет, неофициально. Как пошутил отец, на добровольных началах.

— Боюсь, много он не соберет.

— С этим проблем не будет, сейчас все хотят сражаться с орками.

— Не скажи, — покачала головой Эстель. В Рассветном Лесу всегда царило лето, но сейчас с севера дул ледяной ветер, и было довольно холодно. Эстель невольно поежилась — на ней было дорожное, но не особо теплое платье, — и Нейлин тут же накинул ей на плечи свою кожаную куртку.

— Среди солдат я чую страх. А ведь все они бывалые воины.

— Генерал говорит, что это из-за пленных...

— Да, пленные, — взгляд Эстель подернулся пеленой.

— Что с ними? — поинтересовался Нейлин: воины отца не только смогли разбить основной орочий отряд — Рисанэ правильно просчитал место следующего нападения, — но и по пути обратно перебили несколько мелких групп, освободив некоторых своих сородичей.

— Двое умерли от ран еще в пути, один — спустя час после прибытия. Еще трое скончались на рассвете. Осталось двое, но я не думаю, что они доживут до заката.

Теперь настал черед ежиться Нейлина — и вовсе не от холода.

— Почему? — спросил он, не очень желая услышать ответ: такой у Эстель был вид.

— Потому что не захотят жить.

Девушка вздрогнула и плотно сжала губы, отчего те превратились в тонкую белесую полоску.