Грёзы о любви

В словах Нареля был толк, генерал и сам раздумывал послать отряд разведки, но...

— Мы не должны пересекать границы.

— Мы и не будем.

— Не будешь? — с сомнением спросил Рисанэ. — А помнишь пятнадцатый год? Ну тогда, на третье десятилетие войны? Мы тогда у Озерной долины были, орки на подступах стояли. Кто короля ослушался? Кого потом Астера прикрыла?

— Откуда ты...

— Не дурак потому что, — цыкнул генерал и строго посмотрел на другу. — Ты поэтому, как Астера, не поднялся выше.

Король тоже не дурак, видел. Но воин и командир ты хороший, поэтому тебя предателем не осудили, хотя против короны пошел.

— Селон, да никто бы не смог выполнить...

— Выдержки у тебя нет. Тебя только в бой бросать, там ты за родное королевство всем глотки перережешь.

Лорд Миратэ смерил друга недовольным взглядом.

— Из-за одной ошибки ты лишаешь меня своего доверия? И кого ты тогда отправишь на границу?

— Ты прекрасно знаешь, что никому, кроме тебя, я не доверю столь опасное дело.

Не юных же эльфов отправлять, они крови еще толком не видели.

Так Нарель собрал отряд из своих и гарнизонных воинов и отправился вдоль границы. Некоторые участки были спокойны — по другую сторону леса там располагались либо отвесные склоны, либо расщелины, что затрудняло нападения, — а были те, которые постоянно подвергались набегам. По воле Судьбы это были земли, ближайшие к поместьям Рисанэ, Миратэ и — частично — Виранэ.

Именно с них Нарель начал свой путь. Закинув за спину лук, он шел по лесу, словно волк, вышедший на охоту. Мелькнула мысль, что Нейлина бы посмешило такое сравнение, но оно было близко к истине. С собой Нарель взял только проверенных эльфов: тех, с кем он воевал еще в первую войну. Здесь все были бывалыми воинами, знающими обратную, кровавую сторону жизни. Но даже они не были готовы к тому, что их ожидало. Когда отряд Нареля приблизился к границе и осторожно дошел до края Леса, им предстала ужасающая картина.

Тела плененных светлых эльфов — всех тех несчастных, которых орки успели увести за границу — были привязаны к грубым толстым шестам, воткнутым между камнями. Их грязные спутанные волосы трепыхались на ветру. Но самое ужасное было то, что они не были мертвы — по крайней мере, большинство. Их оставили умирать, измученных, без питья и еды, под порывами ледяного ветра, смотреть остекленевшими глазами на родной Лес.