Грёзы о любви

Нет, укрощать здесь будет только он, а не его! И первое, что он сделает, это лишит леди Рисанэ своего внимания. Тяжело же ей будет принять потерю его интереса, зато потом она прибежит к нему сама. Ведь наверняка уже успела похвастаться всем, что за нею ухаживает сам принц. Теперь не будет!

И Лидэль перестал каждый день наведываться в лечебницу, посвятив все свое время исключительно себе. К примеру, вновь переключился на милую Шаэль Виранэ. Она уже простила ему давнишнюю "оговорку" Лоренса и с радостью утешила "несчастного" принца.

***

Нейлин опять перевернулся на спину, чувствуя, что сон к нему сегодня упорно не хочет идти. В голову лезли неприятные мысли об орках, вспоминался рассказ генерала. Его Нейлин очень уважал, но не мог поверить, что светлого эльфа могли сломить какие-то дикари. Наверное, этому есть какое-то другое объяснение.

Нейлин подгреб поближе вторую подушку и обнял ее. Как бы не старался он думать о серьезных вещах, ночью мысли невольно возвращались к

ней

. Орки были забыты, и Нейлин мечтательно прикрыл глаза, представляя Линэль.

Она так прекрасна! В его снах она всегда улыбалась и смотрела с неподдельной заботой.

Сам не заметив как, он уснул, убаюканный мерным тиканьем часов и трескотом насекомых за окном. Снилась ему прекрасная принцесса.

***

— Вы многое знаете, — вздохнула Эстель, опираясь о дверной косяк.

— Опыт приходит с годами, — с непоколебимым спокойствием произнес Ниранэ. Это был светловолосый голубоглазый эльф, как и все представители их народа, юный и прекрасный.

Но в нем, как и в отце Эстель, чувствовался тот самый опыт. Годы отражались в голубых глазах королевского целителя.

— Заходи, садись, сегодня ты уже набегалась.

Эстель послушно закрыла дверь и присела на единственный в комнате не занятый табурет. Сам целитель продолжал стоять у стола и раскладывать свои рукописи.

— Вы поразительно спокойны: и с больными, и с другими посетителями.

— Мы, целители, видим неприглядную сторону жизни.

Она есть даже у нашего благословенного Светом народа. Со временем привыкаешь. Тем более, — целитель провернулся к Эстель, — мой путь начинался в смутное время.

— Когда?

— Я был помощником целителя, когда в королевском дворце рос единственный сын короля, принц Линэлион. Он, как и его отец, отличался крутым нравом, да и в столице в те времена было неспокойно. Всем было страшно, король лютовал, боялся предателей.