Мелодия надежды

— Недолго, — наконец ответила ведьма, и Лидэль загорелся надеждой. — Месяца четыре еще.

— Четыре? — севшим голосом переспросил эльф. Он две недели тащился по этой проклятой пустыни, мучаясь от палящего солнца, невыносимой жары и нагнивающих ран на спине, чтобы попасть в ловушку песчаной бури, когда до степей оставалось всего пару дней пути. Он тогда безжизненным телом свалился у изгороди ближайшего селения. К его удивлению, жившие здесь оборотни оказались вполне адекватными и даже помогли.

Их местная ведьма, дряхлая старуха, за два дня поставила на ноги умирающего от лихорадки Лидэля. Тот ее отблагодарил (золото она не взяла, но доброму слову была рада) и уже собирался за порог, но... Но за порогом его ждала разгулявшаяся песчаная буря.

— Почему так долго? — слегка раздраженно поинтересовался он. Четыре месяца! Когда он и так задержался в пустыни!

— Так каждый год, — прошелестела старуха, чистя дрожащими руками свой клубень.

Лидэль не выдержал и отнял у нее несчастный овощ. Принцу, конечно, не доводилось раньше ни чистить, ни готовить, но получалось у него все равно лучше, чем у хозяйки.

— Каждый год приграничные пески бунтуют и поднимаются в воздух, — рассказывала та, внимательно наблюдая за ловкими движениями своего постояльца. — Это проклятие Эзариэля. Когда первый король пустынных эльфов умер, его похоронили здесь, на границе песков и степей. Такова была воля его сына, который и при жизни враждовал с отцом.

С тех пор каждый год пески четыре месяца в году поднимаются в бурю.

— И как вы так живете? Треть года сидя по домам? — поинтересовался Лидэль, лихорадочно размышляя, что ему теперь делать. Руки сами собой чистили плоды, постепенно в ведре начинало проглядывать дно.

— Так в приграничье мало селений, а какие есть — там свои ведьмы имеются, — хитро ответила старуха. Ее вся эта ситуация явно забавляла.

 — Мы бурю можем немного усмирить. Тем более, это только ее край, основа дальше бушует.

— Замечательно, — пробормотал Лидэль и поднял голову, бросая на стол последний дочищенный плод. — А у вас нет никакого средства, чтобы пройти через бурю?

Ведьма продолжала хитро смотреть на него. От ее взгляда делалось жутко. Наконец старуха поднялась и добрела до каморки, в которой у нее хранились всякие корешки.