Мелодия надежды

Значит, отец все же одержал победу. Хотелось надеяться.

Однако все эти мысли проходили где-то в глубине сознания: слишком Лоренс был занят делами в столице, слишком многое навалилось на него. Сейчас он больше беспокоился о судьбе исчезнувших братьев. Вернется ли Лидэль или стервятники уже доклевали его труп? Где Ловэль и как его использует те, кто похитил младшего принца? Эти вопросы тревожили Лоренса, поэтому, когда... в тот день...

...Лоренс стоял, прислонившись к стене, и даже через плотную ткань камзола чувствовал ее холод.

Он стоял уже больше часа, однако и в мыслях не подумал не то что сесть — двинуться. Все внутри заледенело, когда в столицу прибыл генерал Рисанэ с частью армии. Несколько отрядов он оставил в Лунной цитадели, треть отправил на север вместе с Нейлином, а сам с оставшимися войсками вернулся в Листерэль. Он привез короля.

Лоренс был настолько напряжен, что поднял голову еще до того, как дверь отворилась. Взгляд темно-зеленых глаз уперся в целителя Ниранэ.

Уже по одному выражению его лицо кронпринц смог понять, что Свет вынес свой приговор.

— Почему? — облизнув пересохшие губы, спросил Лоренс: это единственное, что он произнес за последние часы. Бросил все на Ирэйну — генерала Рисанэ, армию, подданных и остальные проблемы и дела — и стоял под дверью, молясь лишь об одном.

— Он сильно ранен. Вы сами знаете, ваше высочество, что темное пламя не позволяет исцелять.

— Меня вы спасли.

В глазах эльфа читалась жалость.

Жалость и приговор.

— Вас пламя лишь обожгло, его же оно почти поглотило. Я могу остановить распространение действия темной магии, но исцелить мне не под силу. Удар пришелся в грудь, почти все внутренности выгорели. Душу вашего отца в теле держит лишь магия и эликсиры... Он не доживет до утра.

Лоренс смотрел сквозь целителя и молчал. Ниранэ подошел поближе и тихо, с пониманием произнес:

— Я дал ему лекарство, он побудет некоторое время в сознании.

.. Я подумал, что вы захотите попрощаться.

И целитель ушел, а Лоренс стоял не в силах пошевелиться. Холод сковывал его изнутри, и сейчас он был готов поверить, что кровь его — ледяная вода. Он не слышал биение сердца, не чувствовал больше ничего.

Отец лежал на кровати бледный, едва узнаваемый. Он казался мертвецом, а не живым эльфом. На лице его виднелись свежие шрамы. Взгляд Лоренса скользнул ниже, где одеяло и повязки скрывали настоящие раны.