Башня Вемовея 1. Душеспасательница

Лидочка Малинкина в дверях держала в руках кружку со сбитнем для него, но тот ее будто не замечал. Что за изнань дери, происходит вокруг этого лишака? Он уже почти видел, как этот бездарный юнец раскроет всех своих нанимателей, и в голос завопит, что в училище нет и не было никогда никакого шпиона, все придумано, чтобы посеять в смуту в их рядах. Но тут нарисовался этот загадочный ментальный блок, такой, что не пробили ни опытные чтецы, ни даже талантливая прорицательница Евдокия Плетняк. И Захар Лунев так и не получил опровержения той ереси о шпионе, которую нес этот наглец.

А теперь еще эти поблажки для него! Захар даже допросы с пристрастием запретил проводить после слов Плетняк и слежку. Тьфу!

– Глеб Онуфриевич, остановитесь! – он все же разглядел стоящую перед ним девушку. Писарь обижено надула губки. – Я вам сбитень с перцем принесла, как вы и просили. А вы меня даже не замечаете…

Он остановился, и покаянно улыбнулся, как умеют улыбаться военные мужи: скупо. Через секунду другую кружка с напитком оказалась отставлена на стол.

А Малинкина оказалась в медвежьих объятиях мужчины. Он по-хозяйски прижал ее к себе, глядя сверху вниз на трепет ее длинных ресниц, на манящие полуоткрытые алые губки, а потом припечатал поцелуем.

– Ох, – простонала девчонка томно. – Я так ждала этого. Вы не представляете…

– Прости, мой пряничек, – повинился Глеб. – Этот лишак меня с ума сведет.

Спустя полчаса писарь вышла из кабинета, поправляя декольте и прическу, и по требованию начальника по вэй-безопасности вызвала говором командира Мостовцева к начальству.

Командир седьмой вэйскадры явился в кабинет и вытянулся по струнке. Заломин окинул его тяжелым взглядом:

– По распоряжению ректора сели этого лишака в общежитие. Будешь за ним присматривать. Ограничитель не снимай с его руки, усиль, а еще лучше добавочно подключи к донорскому агатиту, чтобы от тебя полностью не зависел. Как мне претит вся эта свистопляска около него, кто бы знал. Я продолжаю считать, что этого лжеца нужно вывести на чистую воду.

Смотри в оба и слушай. Он все равно оговорится. Интересует вся подноготная этого якобы бывшего шуйского пленника…

9. Снова в неволе

Вемовей удивился, когда Мостовцев предложил ему перебраться в курсантское общежитие. Перечислил все плюсы, будто уговаривал. «Там лучшие условия. Уборная собственная, а не в коридоре. Умывальник, вэй-купель с холодной и горячей водой. Платяной шкаф…».

– Отдельное жилье?

– Отдельного нет, на двоих.