Избранная тьмой, или Морок моего сердца

Этим делу не поможешь, а только растравишь душу и окончательно потеряешь всякую надежду.

Скоро прибудут заказанные мною у шелрутов травы, которых не отыскать в здешних полях. Может быть, именно они вернут отцу потерянное здоровье. А сейчас я должна, как и намеревалась, собрать ромашку, а затем съездить в лес за хвоей. После обеда отправлюсь в деревню проведать дочь госпожи Вереи, а вечером ко мне придут нуждающиеся в помощи. Повседневные дела позволят не думать о собственном бессилии и невозможности излечить самого близкого человека на этой земле.

С ромашкой я управилась быстро. Вернувшись в дом, разложила ее на просушку, затем сменила перчатки, наспех выпила травяного чая и, прихватив соломенную шляпу от солнца и корзинку для сбора, уже распахнула дверь, чтобы выйти, как услышала за спиной:

— Мияна, могу я поехать с тобой?

Обернувшись, увидела Злату и удивленно вскинула брови.

— Я еду в лес, — уточнила на всякий случай.

— Знаю.

— Ты ведь с трудом выносишь, когда я работаю в саду. В лесу я стану еще невыносимей, — чуть улыбнулась я.

Мне казалось, что после случившегося вчера Злата и разговаривать со мной не станет, хоть в произошедшем и не было моей вины.

— Ничего. Мне необходимо… проветриться. Подышать. Я… я словно задыхаюсь… Понимаешь?

Я внимательнее присмотрелась к сестре. Когда заметила ее опухшие, покрасневшие глаза, сердце кольнула жалость. Она искренне хотела выйти замуж за Видана. А я даже не замечала, что он все это время приезжал только ради меня…

— Злата, я…

— Мияна, не начинай! — сестра выставила передо мной ладонь.

— Но я и правда не знала. Клянусь. Даже не предполагала, что Видан…

— Пусть так, — перебила Злата. — Не хочу сейчас говорить и думать об этом. Видан все равно станет моим мужем. Не этим летом, так следующим. Но станет, — упрямо проговорила она. — Так что, возьмешь меня с собой?

— Переоденься. Твое платье хорошо лишь для прогулок по липовой аллее, но никак не подойдет для леса.

Через три четверти часа мы наконец выехали со двора.

Одна я бы отправилась верхом, но Злата лошадей боялась, и нам пришлось ждать, пока конюх подготовит двуколку[1].

Если с утра светило солнце, сейчас небо заволокли густые тучи. Я надеялась, что мы успеем вернуться до дождя.

— Что в твоей корзине? — спросила я, только сейчас заметив на коленях Златы отнюдь не пустую плетенку, прикрытую чистой тряпицей.

— Я подумала, что на свежем воздухе мы проголодаемся, и попросила кухарку собрать нам пирогов и парного молока.