Стражевый компас

Отсюда ты вылетишь быстро, — чернокрылый блондин широко улыбнулся.

— Нет, значит, нет, — обречённо подытожила Ив.

Они посмотрели на неё с любопытством.

— Аремиэль, — ответил белокрылый

— Касиель, — сказал чернокрылый.

— Ивана Стужева, — продолжила Ив.

— Ну что, пушок, взобьём тебя, как перину на королевском ложе. На тебе живого места не останется.

И исчезли.

В комнате Ива осталась одна.

Поела. В каждом доме вещи пахнут по-особенному, из сотни запахов всегда узнаёшь тот, знакомый, родной. Ив вдохнула запах подушки, ничего, стерильная, совершенно без запаха.

А в это время, где-то рядом, возле камина, где тихо потрескивать дрова, в креслах с высокими спинками сидели два ангела и пили из хрустальных бокалов красное креплёное вино.

—Ты проиграл. Новый Страж, блондин, а не брюнет.

— О нет. Я не знаю, кто она, но точно не Страж. Поэтому давай пари отложим до следующего раза?

— А ты хитёр, друг мой.

— У меня отличный учитель, — и многозначительно посмотрел на Касиеля, — давай договоримся, что на этот раз ничья.

— Хм, пусть будет так. Рядом с тобой я становлюсь таким уступчивым. Глядишь, и крылья побелеют.

Теперь широко улыбался Аремиэль.

Глава 20. Небо. Золото в крови.

«Ангельский кодекс. Песнь первая»

«Помни о своей святой миссии, благородный ангел, ибо в твоих крыльях спрятано дыхание небес. Не отступай перед тьмой, но сияй ярче во мраке, будучи звездой на пути блуждающих душ».

— Просыпайся, сонная муха, — прогремело двойным эхом над моей головой.

Как растерянная пучеглазая сова, разбуженная посреди белого дня, подскочила на кровати. А моё испуганное сердце чуть не выпрыгнуло из груди и не спряталось под ближайшим кустом от страха. Только этих двоих ничего не беспокоило. Они стояли возле кровати, как идеальные изваяния: скрещённые руки на груди, надменный взгляд и полное безразличие на лицах.

Нервно пригладила растрёпанные волосы:

— Кто так будит?

— Мы, — ответили единым порывом и ни один мускул не дрогнул на высокомерных физиономиях.

Девочка, будь умницей, — Касиель сел напротив, и откинул крылья за спинку стула, словно полы чёрного плаща. В его словах не было теплоты, слышалась лишь, как мне показалось, скрытая напряжённость, — ты должна быть готова «до» восхождения светил, а не после, — он говорил размеренно и с той интонацией, чтобы каждое слово, как гвоздь, глубоко засело в голове, — и никакие причины не должны помешать этому правилу.