Стражевый компас

Только старый маяк своей мощью возвышался на скалистом утёсе.

Его часто печатали на цветных сувенирных карточках, как один из символов многоликого города. Изображения каменного исполина всегда отзывались в моей детской душе небывалым трепетом. Ребёнком представляла как одинокого воина: немногословного, гордого, надёжного. Способного противостоять бушующей стихии, отражать её нападки, рассекать гребни волн на части, и оставаться несломленным до конца. Своим могучим лучом пробивал путь к спасению в непроглядной тьме свирепого океана, даря морякам последнюю надежду.

Теперь я здесь. Совсем крошечная. Сувенирная картинка ожила, увеличенная в тысячи раз.

Как же хотелось, чтобы мне какой-нибудь маячок указал нужный путь в неясной стихии. Невольно повернула голову в сторону Ловца.

И долго так смотрит на меня, пока гуляла в лабиринте мыслей?

— Многих ты скинул с этого маяка? — ох, как не вовремя вырвался вопрос. Он не смутился:

— Парочку точно.

Но, к глубокому сожалению, на маяк подняться нам не посчастливилось.

Смотритель приколотил на красную дверь табличку: «В ближайшие дни штормов не предвидится. Если есть необходимость, ищите меня на второй Каменной, на пересечении с первой Береговой». Но это не испортило настроение, всегда придерживалась принципа: «Всё делается так, как должно быть». Жаль только не знала, куда должна привести извилистая тропинка моей судьбы. Вместо того чтобы стелиться по прямой, она назло петляла, и я не знала, как выбраться из этих ловушек.

Баркли стоял ко мне вполоборота и смотрел на серую рябь океана.

Все знали, что «большая вода» меняла свой цвет в зависимости от времени года, с первым снегом она становилась серебристой, и мысли рождались неторопливыми и философскими.

Вид у Баркли был такой…он точно думал не о розовых рассветах, а о чём-то сумеречном и тоскливом, только мне хотелось, чтобы думал о рассветах.

Слава отъявленной озорницы закрепилась за мной с детских лет. Сколько раз была наказана сёстрами за шалости, но что они могли поделать с моей натурой? Белый комок в ладони, слепленный из мягкого снега, полетел в широкую спину Ловца.

От неожиданного удара резко развернулся. Взгляд потемнел, и этот его знаменитый прищур…то ли злится, то ли ухмыляется.

Медленно шагнул ко мне… попятилась назад. Смотрел в упор и двигался, словно лесной кот, такой же красивый, а по сути — беспощадный убийца. Как хищник на охоте, слегка присел, чтобы в следующий момент атаковать свою жертву, а я не могла отвести глаз, заворожённая его силой.