Наследник в довесок, или Хранитель для дракона

И…

Мои мысли были жёстко и кратко прерваны.

— Можете собираться, Эсми. Вы свободны.

— Что? — Я не поверила своим ушам. Тьма не может меня отпустить. О чем он говорит?

Мастер откинулся на высокую спинку кресла и сложил руки на груди. Взгляд его темных глаз был необычайно мрачен.

— Воин хасраши не имеет право на жалость. — Медленно, и очень тяжело произнес он. — И уж тем более на ложь. Вы очень разочаровали меня, Эсми Норей. Я всякое готов был выслушать. Но то, что говорите вы! Я ведь не ошибся, маленький дракон имел темно сиреневый окрас? — Губы Вестеррра скривились в недоверчивой усмешке.

— Да, — глухо отозвалась я, внезапно поняв, что все мои упования на хоть какой-то шанс прощения, хоронятся прямо здесь и сейчас, ледяным голосом Мастера.

— Вам должно быть известно, — продолжил он вдребезги разбивая мои надежды. — Что подобная расцветка присуща только детям главенствующего рода. Рода черных драконов. Так неужели, вы думаете, я поверю, что дитя кого-то из высших, спокойно разгуливал в глуши Шаркароха.

Да его бы и к пределам граней не подпустили. Вокруг такого дитя, должны были находиться минимум десяток стражников и нянечек, не принимая в расчет мамочку дракониху.

Слова Мастера отзывались гулом в моей голове. Я прекрасно поняла, что он хочет мне сказать. Я вру. Бессовестно, нагло, цинично, неподобающе для любого хасраши.

Я! Вру!

Самое низкое, что может сделать воин тьмы, спуститься до лжи, спасая собственную шкуру от наказания.

Кровь отхлынула от моего лица.

Я сцепила руки за спиной, до боли вонзив ногти в кожу и смотрела себе под ноги, упрямо сжимая губы. У меня нет доказательств правдивости своих слов, а значит и оправдываться нечем, да и незачем. Хасраши не научены оправдываться. Мы может изложить происходящее, четко, строго и по делу. Но не оправдываться. В конце концов, бросаясь к дракончику на помощь, я осознавала последствия. Правда, не понимала, насколько они станут катастрофическими для меня. Но все же.

— Не допустимо… — Донеслись до меня слова Вестеррра.

— Вы понимаете о чем я, Норей?

— Да! — глухо произнесла, не узнавая собственного голоса. — Я могу быть свободна.

Судорожный вздох Мастера заставил меня поднять на него взгляд. Даже через привычное для его лица равнодушие, я видела сожаление.

— Я не могу вам помочь, Эсми, — произнес он строго. — Вы не просто испортили задание. Вы сорвали дело нескольких месяцев. Вы, лучшая ученица, поставили под сомнение все обучение нашей академии.