Элемента.М

Нет, не то, что она какая-то инопланетянка с планеты людей с синими глазами. Это такие мелочи! Чудом было то, что этот «красивый как Нил и надежный как Питер» (кажется, это из рекламы какого-то банка про сериал «Белый воротничок») парень имел на нее, Еву, большие планы. И он определенно умел поднимать ей настроение.

Она еще не успела сполна насладиться предыдущим моментом, а он уже вернулся. И он ее обнял, но в голове ее на это его прикосновение возникла только одна ассоциация и она продекламировала вслух:

Он мне сказал: Я верный друг!

И моего коснулся платья.

..

Как не похожи на объятья

Прикосновения этих рук.

Так гладят кошек, или птиц,

Так на наездниц смотрят стройных...

Лишь смех в глазах его спокойных

Под легким золотом ресниц.

- Ахматова? - спросил он.

Ева кивнула. Она процитировала не все стихотворение.

- Да, в этом другом измерении совсем по-другому ощущаешь прикосновения, - печально согласился он.

- Я думала это потому, что у меня нет тела, - сказала она и вдруг в ужасе уставилась на свою руку, - Кто-то взял меня за руку!

Дэн увидел, как сильно она испугалась.

- Ева! Спокойно! Спокойно и тихо! Мы возвращаемся!

Они так и вернулись в палату, обнявшись. И замерли, не дыша посреди этой больничной палаты. На самом деле дышать или не дышать - это было неважно в другом измерении. Просто это была привычка тела, которую почему-то помнила и Евина душа. И они затаили дыхание. Но это снова была медсестра. Не Даша, но и не Губастая рыба. Она принесла капельницу и пыталась разбудить крепко спящую Еву.

Ну, очень крепко спящую. Она вопросительно посмотрела на Дэна, он согласно кивнул. Она вернулась и открыла глаза.

- Ева, как же крепко ты спишь! - удивилась эта Третья.

- Это все ваши лекарства, - попыталась оправдаться Ева.

- Да я их только принесла, - удивилась медсестра.

И она присела на кровать и перетянула измученную Евину руку жгутом. Ева отвернулась, чтобы не видеть, как она будет втыкать в вену здоровенную иглу.

Ей не было особенно больно, но все капельницы по три раза в день ставили в одну и ту же здоровую руку, и на этой небольшой вене уже не было живого места. Один большой сплошной синяк. Ева не видела, но Дэн тоже все это время смотрел на ее несчастную руку. Когда Третья медсестра вышла, Дэн всем своим телом приземлился из ниоткуда на ее кровать.

- Почему ты мне ничего не сказала? - чуть ли не закричал он.

- О чем, Дэни? Господи, что ты орешь! - возмутилась она.