Элемента.М

И ведь ни разу не жаловалась она на свою жизнь, как ни разу не завидовала ни Евиным красивым заколкам, ни дорогим шмоткам, которые Ева никогда не умела ни ценить, ни беречь. В их детстве дружба держалась на любви к приключениям и измерялась совершёнными подвигами, о которых, впрочем, никто кроме них да разве что соседского петуха-забияки, поплатившегося хвостом за свой вызывающий характер, не знал. Удивительно, что до сих пор Танька готова была ее защищать и прийти на помощь, если понадобиться. Способна ли на это сама Ева, она была не уверена.

То есть тогда это было для нее так естественно, так безусловно, так просто - рисковать собой ради спасения друга, путь даже от клюющегося петуха. А сейчас, когда от каждого телодвижения ждут выгоды, похвалы или дивидендов. И считают нормальным, что каждое действие должно вести к славе, власти или наживе. Ей стало стыдно за мир, в котором она сейчас жила. И стыдно за себя, устроившуюся в нем тихонько и уютненько. Правда, не долго. Мысли о том, что ее безобидная старая больная тетка была убита, вытеснили из головы все остальные. Она обняла мягкого медведя и скорее переживала об этом, чем думала. Она понимала почему ей не сказали об этом, и почему не стали расследовать официально, но бедная одинокая старушка разве она могла кому-то мешать? И слезы сами собой потекли из ее глаз.

- Ева, с тобой всё в порядке? - спросила ее Третья, которую как выяснилось, звали Оксана, входя в палату со шприцом и градусником.

Как это обычно и бывает от ее участливого сочувствия Еве стало только еще хуже, и она беззвучно зарыдала, уткнувшись в плюшевого зверя.

- Ев, да не расстраивайся, ты, - сказала она, присаживаясь на кровать, и гладя девушку по голове, - Ты, кстати, чего ревешь-то?

- Не знаю, - прогундосила Ева в ответ и громко всхлипнула.

- Эта Танька вечно лезет куда ее не просят, - посокрушалась Ксюха, понимая, что прежде всего это связано именно с ней, - Давай градусник поставь пока.

Ева молча засунула под мышку холодный термометр.

- Нет, Танька она хорошая, - сказала Ева все еще сквозь слезы, - Несчастливая только.

- Вот несчастливая - это точно, вечно ей не везет. Но знаешь, она не унывает. И что хорошая тоже правда. Дурная только, да на мужиков падкая. Так что Ванька ее по делу лупит, но не бросает ведь, хотя из обоих детей ведь ни один не от него, - заговаривала ее Третья.

- А кто у нее мальчики, девочки? - спросила Ева, поворачиваясь и вытирая слезы.

- Так и мальчик, и девочка.