Негодная певица и некромант за клавесином

Я не согласна! Но страх сковывает. Если меня заметят… Я ловлю себя на том, что снова и снова кручу в голове обрывок мысли без продолжения. Ну, заметят. И что?

Опозорюсь, попаду под домашний арест, расстрою родителей…

А ведь ничего по-настоящему страшного. Единственное, чего стоит опасаться всерьёз — это домашнего ареста. Сидя запертой в четырёх стенах, я не смогу давать концерты.

Но есть ли смысл выходить на свет?

Настоящего скандала не получится.

— Пойдём с чёрного хода, — шёпотом прошу я.

Кажется, меня не заметили или заметили, но благодаря серому плащу, приняли за случайную прохожую.

Марк уверенно выбирает направление, и мы обходим дом.

На крыльце я пробую дверь — не заперто.

— Ваши газеты, госпожа! У меня есть только сегодняшние, зато четыре разные. И я завтра принесу.

— Хорошо. Главное, родителям не попадись.

— Не волнуйтесь, госпожа! Всё будет в лучшем виде! — обещает он.

— Беги уже.

Я прячу газеты… под подол платья, в панталоны, и только затем вхожу. Грабить служанок в мои планы не входило, и я закидываю плащ на вешалку.

Пустое любопытство.

Прокравшись по коридору, я гадаю, как попасть в спальню так, чтобы никто не узнал.

Или хотя бы на второй этаж — меня беспокоят не столько родители, сколько вездесущие слуги. Сегодня в доме не только наши постоянные, но и нанятые через агентство на один вечер. Пожалуй, в холле у меня нет шансов, и я возвращаюсь к чёрной лестнице.

Уже на верхнем этаже в коридоре я сталкиваюсь с сеньорой Таэр.

— Вы не были в своей комнате, юная госпожа.

А я хотела быть милой…

Злости уже нет, поэтому я бросаю на женщину взгляд, в который вкладываю всё своё недовольство и раздражение, и прохожу мимо. Я понимаю, что она доложит маме — пусть.

Скрывшись в своей комнате, я перво-наперво вытаскиваю из штанов газеты и замираю, держа их в руках. Я понимаю, что их нужно спрятать. Но куда?! Я никогда ничего не прятала. Под кровать, наверное, глупо? За гобелен?

Я кручусь на месте.

Хорошо, я прикрыла дверь между спальней и будуаром.

— Карин!

Я прячу газеты в единственное место, которое пришло мне на ум — под кровать. И сажусь.

— Мама? Ужин закончен? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Как всё прошло?

Под юбкой же газет не видно, правда?

— Карин, ты не была в своей комнате? Почему ты до сих пор в платье? Где ты была? — мама сыплет неудобными вопросами.

Она поняла, что я сбегала?!

Да нет, не могла.