Шарусси

Стало быть, одни от Нануэка, другие — от Цанте. Выглядели они так, будто наше прибытие знаменовало множество благ на несколько поколений вперёд. Сияя торжественными лицами, они гордо выставили грудь и задрали подбородки, устремив взгляд в одну точку. Я обернулась посмотреть, что их так увлекло и наткнулась на голубое трепещущее полотно на флагштоке. Сзади раздались шаги — это вышли маг и Кагым. Охранник положил к моим ногам открытые мужские сандалии.

Я снова посмотрела на флаг и сглотнула колючий ком. Поганый интриган и мелочный параноик.

Флаги поднимают лишь в одном случае: когда на корабле присутствует Правитель. Вот и вся причина моего притяжения. Шарусси требовала хозяина. И она его нашла. За ним она готова следовать, как продажная девка, почуявшая выгоду. Ситуация дрянь.

Я молча сунула ноги в обувь и посмотрела на Роэна стеклянным взглядом. С губ рвалась отборная брань, но теперь меня удерживала даже не наша смехотворная сделка об уважении. Передо мной стоял один из Правителей Цанте, и любое неосторожное слово поперёк могло обернуться большой проблемой.

Одуреть.

— Я просил не удивляться, — напомнил маг.

— Угу, — согласилась я, пытаясь припомнить, сколько раз домогалась правящей особы с неприличными предложениями. А сколько раз провокационно раздевалась при нём и подначивала?

Да что там! Мы спали в паре локтей друг от друга, делили еду, купали лошадей, выясняли отношения. Мы вместе проделали долгий путь до Энрацу. А ещё он спас мне жизнь. И у него правда самые красивые глаза. И что мне теперь делать?

— Сбежать не получится, — я скупо поджала губы и отвернулась.

— Что, простите? — обманчиво вежливо уточнил Роэн, вне сомнений расслышав сказанное.

— А, ничего, мысли вслух. Позже поговорим, — я постаралась точно скопировать интонацию при повторе фразы, брошенной в мой адрес в каюте, и, судя по наступившему молчанию, добилась убедительного сходства.

Оглядываться и проверять достигнутый эффект не решилась, вполне удовлетворившись образом, полученным благодаря моей красочной фантазии.

Процедура проверки документов проходила со всем возможным почётом и пресмыкательством. Пограничники усердствовали в любезностях, Правитель благосклонно терпел, а я отошла в сторонку, как только краткий и вялый интерес к моей персоне иссяк, переключившись на других таких же неважных участников плаванья. Окончательно убедившись в отсутствии необходимости моего дальнейшего присутствия, я и вовсе удалилась к единственному заслуживающему здесь доверия существу — к Гуке.