Секретное счастье

– Так мне… Мне, наверное, при графе и сидеть-то не полагается, я порядков не знаю! – спохватилась незваная гостья, торопливо поднимаясь, но граф поспешно сделал движение рукой:

­– Сидите, сидите!

– Помогите сыну моему, прошу вас! – с надрывом взмолилась женщина. Видно было, что она гордая, сильная, но сердце разорвано в клочья. – У вас ведь тоже дети! Виноват он, да! Виноват, что влез не в свое дело, заговорил с вашей девочкой, подружился… Но ведь не обидел он ее! Не опозорил! За что ему такое? – она не сдержалась, тихо заплакала, принялась утирать глаза кончиками черного платка.

– И всё-таки опозорил, – негромко возразил граф, разглядывая цветочные узоры на сверкающей столешнице. – В нашем сообществе Элли теперь персона нон грата. Понимаете, о чем я говорю?

Та торопливо кивнула:

– Ну, не хотел он для нее беды! Он даже там, в тюрьме, все о вашей девочке переживает. Не о себе, не о жизни молодой загубленной – всё о ней! Мол, принес горе принцессе...

Все надолго замолчали. Женщина мучительно пыталась подавить всхлипывания.

Генриор налил из изящного графина, поблескивавшего на камине, воду, подал ей хрустальный бокал. На дорогой бокал женщина посмотрела с недоверием, но осторожно взяла дрожащей рукой, сделала пару глотков, немного успокоилась.

Наконец граф проговорил:

– Я обещал Элли, что попробую разобраться в этом вопросе. Есть ли у тебя какие-то соображения, Генриор?

– Я пытался выяснить, – сумрачно сказал управляющий и нахмурился, вспомнив стены, увешанные летучие мышами, и недовольного Иголтона.

Он покосился на женщину и, помедлив, решил говорить прямо: – Положение плохое. Освободить парня могут в том случае, если он женится на Элли. Да и то не факт.

– Ну уж нет! Какая еще женитьба? – вскинулся граф. – Хватило нам и прежнего жениха! Об этом речи быть не может. А еще какие варианты?

– Только совсем уж фантастические, – признался Генриор. – Например, личное распоряжение короля.

– Короля?! – женщина вскочила, едва не расплескав воду, передала бокал Генриору, прижала к груди руки.

Генриор заметил, какие они красные, мозолистые, потрескавшиеся, будто у старухи. – Да, да! Я напишу… нет, я лично пойду к королю! Он не сможет отказать матери!

– Подождите! – осадил ее Генриор. – Вы разве не понимаете, что вас не только к королю – к ограде его дворца не подпустят? Это сюда вы явились без приглашения, и граф вас принял, потому что… – Генриор покосился на графа и продолжил: – Потому что сердце у него доброе. А к королю запросто не явишься.