Секретное счастье

Когда родился Андреас, в замке разве что фанфары не гремели. Сын! Наследник Розетты! Счастье! Да еще белокурый ангелок – точь-в-точь его отец в младенчестве. «Ну, теперь ты свою задачу выполнила!» – одобрительно заявила графиня-мать, потрепав Эмилию по плечу. Та сердито дернулась, но свекровь великодушно этого не заметила.

Но прошло всего полтора года и на свет явился Бенджамин – тощий, крикливый, лопоухий, темноволосый. Генриор слышал от Эмилии, что графиня-мать, бросив взгляд на младенца, презрительно заявила: «Что это такое?! Ни у кого из нас такой черноты нет!» – и брезгливо отодвинулась от колыбели.

Когда первые волосы Берри состригли, выросли другие – мягкие, вьющиеся, русые, как у Эмилии и Милены. Но первое впечатление: «Чернявый, как чертик! Лопоухий, как тролль! Нет, не наш!» сохранилось у старухи навсегда. Графиня-мать берегла, лелеяла это чувство – было чем уколоть нелюбимую невестку.

Младенец был не слишком здоров, не слишком красив – с тонкими руками и ногами, большой головой, да еще с вечно воспаленными красными щеками – они постоянно цвели от детской кожной болезни.

«Надо же, какой страшненький! Нет, этот, что и говори, не удался, – повторяла старуха-графиня, издали поглядывая на ребенка сквозь золотое пенсне. Присутствие Эмилии ее совершенно не смущало. – Тролль, как есть – тролль! То ли дело Андреас – наша гордость, наш наследник, наш красавчик!» – и звонко чмокала макушку внука-ангелочка. Эмилия, сощурившись от негодования, брала на руки Берри и уходила в другую комнату, стараясь не слишком крепко хлопать дверью.

Старая графиня воспринимала Берри как соперника для своего любимчика: сначала он пытается перетянуть родительское внимание, а когда подрастет, чего доброго, замахнется и на Розетту!

Когда спустя годы в замке родилась Элли, графиня-мать оказалась куда более благосклонной, и не только оттого, что девочка была белокурой и голубоглазой – вся в отца. Она посоветовалась с добрым десятком правоведов и убедилась, что замок, даже если мир перевернется, достанется именно ее солнцу – Андреасу.

Старшего внука она любила до дрожи, позволяла ему абсолютно всё, не замечая, что тот растет избалованным, нахальным и грубым.

Граф в то время еще занимался предприятиями и был вечно занят (или делал вид, что занят), Эмилия разрывалась между детьми (несмотря на нянек, все трое требовали внимания), придирками свекрови и отчаянным желанием проявить себя не только в материнстве.