Секретное счастье

– Но я всё равно должна сделать всё, чтобы его спасти.

Глава 20. Какой ты добренький!

Пожилой граф, владелец Розетты, хмурился, нервничал, покашливал, не мог найти себе места. Тучный, мрачный, он долго бродил по пустынным гулким коридорам и переходам замка, заложив руки за спину, – и слуги, увидев его, бледного, неуместно нарядного (он так и не переоделся после бала), – торопливо кивали и старались не сталкиваться с его непривычно тяжелым и больным взглядом.

Наконец граф вернулся в свои покои, прилег, в чем был – в расшитом сюртуке, в белоснежной блузе с плоеным воротом на топчан, прикрылся пледом – его знобило.

Рука сама потянулась к синей кнопке звонка – он по обыкновению хотел позвать Генриора, который до сегодняшнего вечера казался скалой, монументом, незыблемым символом устоявшегося мира Розетты. Но тут же одернул ладонь – вспомнил, что сын Андреас с кривой ухмылкой сообщил немыслимое: Генриор, не спросив позволения, повез девочек на ночь глядя в управу, чтобы они могли повидаться с этим… с этим!

Да что же происходит, в конце концов?!

Ведь такого не может быть! Чтобы Генриор, его верный и надежный Генриор, седой, мудрый, честный, пошел на поводу безрассудной Милены, взял маленькую, глупую, запутавшуюся в подростковом бурьяне Элли и повез ее на свидание с парнем, который только что в клочки разодрал репутацию благочинной Розетты? Как же он посмел?

А Милена? Хороша красавица! «Папа, я изменилась! Я стала серьезной! Я выхожу замуж за врача!» – и потом: «Папа, прошу, не трогай Элли, не заходи к ней и никому не позволяй зайти! Я сама поговорю с ней.

Я сама всё решу!»

Решила она… Умница! Подбила Генриора (и все-таки, как ей это удалось?!), впотьмах потащила сестренку в город. Так ведь надо было всё сделать иначе! Закончить дело, перевернуть страницу, успокоить маленькую принцессу. Толково, ласково, но твёрдо объяснить юной девочке: «Ты прощена, но всё, что будет происходить дальше, тебя уже не касается». Он бы так и поступил! А Милена – вон что натворила… «И как я мог ей довериться?! – ужасался и бранил себя граф.

– Она же всегда была несерьезной, взбалмошной, своенравной девчонкой! Вот и решила всё на свой лад! И нисколько она не переменилась! Я еще ей скажу, скажу!»

Про Раниту граф и вовсе думать не мог – одна мысль о подлой горничной вызывала боль в сердце.

В дубовую дверь крепко стукнули. Граф, мучительно застонав, хотел было буркнуть: «Не сейчас!», но Андреас уже появился на пороге.