Секретное счастье

– Раз ты хочешь, чтобы малютка Элли всегда вытирала об тебя ноги…

– Я сказал, прекрати!

– Да прекратил уже. Так что с этой мерзавкой Ранитой? Чтобы начать судебную тяжбу, нужно твое согласие! Ты нанимал ее на работу.

– Чтобы арестовать парня, моего согласия не потребовалось, – глядя в стену, обитую серебристым шелком, сказал граф.

– Там другое! Совращение налицо! А вот чтобы доказать сводничество, нужно постараться. Не сомневаюсь, что эта дрянь Ранита будет говорить, что Элли сама мечтала о знакомстве с сельским ухажером.

Ну так как? Начинаем дело?

Граф повертел в руках серебряную ложечку, которую он машинально взял с тумбы, долго молчал и проговорил наконец:

– Нет. Не надо. Чем больше имя Элли будут трепать в судах, тем хуже для нее и всех нас. Пусть Ранита живет, как знает, – и вдруг с болезненным недоумением добавил: – Но я так и не понял, Андреас, а зачем же она все это сотворила? Разве ей плохо жилось? Хороший оклад, приличная комната… Работой ее не заваливали. Неужели зависть так ее загрызла? И как мудрёно всё устроила!

– Конечно, зависть, – уверенно сказал Андреас.

Его шея покрылась рваными пятнами, но даже губа не дрогнула. – А что же еще? Зависть ее сожгла. И вот итог – пойдет навоз убирать. Ни в один замок или даже особняк ее теперь не возьмут.

– Значит, сама себя и наказала… – устало проговорил граф. – Всё. Ни видеть ее не хочу, ни слышать. Меня сейчас только Элли заботит. Как бы не сломала ее эта история. Она же такая хрупкая, такая нежная. Сама как розовый лепесток.

– Отец! Ты опять?! Да она же!..

– Не смей говорить о ней плохо! – перебил Андреаса отец. И выдохнул: – Оставь меня в покое, я очень устал.

– Ну, так ложись в постель.

– Дождусь девочек, Генриора – и лягу.

В дверь робко постучали, Рик поднял головы, зарычал. Отец с сыном резко обернулись, недружным хором сказали: «Входи!» Они оба отчего-то решили, что войдет Элли.

Но появилась Марта – рыхлая рыжеватая кухарка, женщина средних лет. Она к ночи уже сняла фартук и накрахмаленную наколку, и, хоть и была по-прежнему в синем форменном платье, выглядела встрепанной и неаккуратной.

Марта неуверенно глянула на Андреаса и на пожилого графа, волнуясь, проговорила:

– Граф… То есть старший граф. Вас там герцог спрашивает… То есть два герцога… Внизу стоят.

– Ничего не понял, – помотал головой граф. – Какой еще герцог? – он снова с обморочной стыдной тоской вспомнил, как провожал потрясенных гостей, и его замутило от горечи. – Я никого не жду.