Секретное счастье

– Вот зачем ты меня мучаешь? – обиженно воскликнул граф, прижав пальцы к вискам. – Даже если так… Среди горожан тоже есть хорошие люди.

– Но твоей любимой Элли ты желал лучшей доли, – напомнил Андреас и увидел, как болезненно дернулась отцовская щека. – Знаешь, я, когда придет время, женюсь исключительно на девушке из хорошей семьи. Разве я похож на дурака, который добровольно отказывается от дворянских привилегий, совместного капитала, приличного приданого, в числе которого успешное предприятие? Нет! И у меня все это будет! Если, конечно, не помешает грязная история, в которую вляпалась милая сестричка! Вот уж не ожидал я такой подножки… Кстати, что ты ей скажешь, когда она приедет? Ты уже придумал, а? Мне очень интересно.

Неужели опять будешь сюсюкать, как всегда? Вот к чему привело твое сюсюканье! Ты совершенно ее избаловал!

Граф хрипло закашлялся, приложил к лицу ладони, надолго замолчал. Потом очень тихо ответил:

– Что мне сказать? Ничего не скажу. Всё уже случилось. Завтра она поедет к матери.

– Какой же ты добренький, ну нельзя же так! – в раздраженном голосе Андреаса мелькнуло нескрываемое презрение.

– Отец, очнись! Ты все еще считаешь Элли своей крошкой, а она обманула тебя и устроила бедлам, который не раз и не два аукнется на нашей жизни. Наша Розетта уже не та! Розетта навсегда заляпана грязью, и во всем виновата Элли! Если бы у нее была голова на плечах, ее бы не сбила с толку гадина Ранита! Но она решила погулять в свое удовольствие. И вот что получилось! Надеюсь, этот мужлан хоть ребенка не успел ей подарить! Время покажет!

– Чудовищно! Какие гадости ты говоришь! – простонал граф.

– Это просто невыносимо!

– Я всего лишь говорю гадости, а Элли их делает! – пригвоздил Андреас. – Считаю, что такое поведение – как от души высморкаться в шелковую занавеску в бальном зале. Глупо и непристойно! И ты даже не накажешь ее?! Да я бы на твоем месте показал, как шляться и бродяжничать, словно уличная девка! Да я бы взял кнут, и она бы у меня попрыгала!

– Не смей, – вдруг совершенно иначе, твердо сказал граф – он будто бы очнулся и стряхнул с себя пелену истерического отчаяния.

– Не смей! – повторил он еще увереннее. – Я никому не разрешу обижать Элли, даже брату. Тем более брату! То, что она сделала, – ошибка, но не преступление. И я не позволю!.. Я не позволю никому ее пальцем тронуть. И унижать! И оскорблять! Ни тебе, ни матери, ни соседям – никому! Ясно?!

– Да ясно, что уж тут неясного? – Андреас слегка сбавил тон и криво ухмыльнулся.