Секретное счастье

Придет в голову печальная мысль об Андреасе («ну почему старший сын такой? Жесткий, недобрый... А ведь он – главный наследник, будущий владелец замка...»). Потом о Милене («тридцать лет красавице, а как была бестолковым мотыльком, так и осталась»). А когда явятся думы о Берри – том сыне, что исчез, когда ему было пятнадцать лет, и вовсе захочется завыть на луну.

Граф знал: когда за Генриором закроется дверь, все эти мысли сожмут голову железным обручем, опутают паутиной, будет трудно дышать.

И снова пойдет перед глазами карусель: голубые, огромные, испуганные, но полные отчаянной решимости глаза Элли, когда она вцепилась в руку деревенского парня. Скривившиеся лица дворян, выражающие презрение, отвращение и грязное, сальное любопытство. Ехидная усмешка Криса.

Может быть, попросить Генриора почитать на ночь газету? Не хочется, чтобы он уходил. Ах, какая уж там газета...

Мысли о газете перетекли к «Дворянскому вестнику», где назавтра со смаком, с мелкими солеными деталями распишут скандал в Розетте.

Как пережить позор? Как смотреть в глаза соседям? Наверное, прав Андреас – выдать Элли замуж поскорее и все утрясется.

Граф тяжело вздохнул, потер виски, сцепил пальцы.

– Есть ли у вас еще вопросы? – наконец не выдержал Генриор. – Если нет, прошу позволения удалиться.

– Да... То есть нет, Генриор... Ночь, надо спать. Иди, иди, конечно, – неохотно проговорил граф.

Но Генриор не успел подняться – дверь в покои распахнулась и на пороге появилась красивая женщина в длинном, мокром от дождя лиловом плаще: не молодая, но моложавая, не полная, но в теле.

Ее кудрявые волосы, взбитые в высокую прическу, встрепались, и выглядела дама по-боевому. Даже ручку зонта – яркого, фиолетового с желтыми ромбами и квадратами, – она сжимала крепко, как рукоятку шпаги, и говорила громко и решительно.

– Добрый вечер! Хотя он вовсе и не добрый! Позвольте узнать, граф, где моя младшая дочь, которую я вам доверила, и что вообще происходит в этом обиталище?!

Глава 24.

Говорите мне "вы"!

– Эмилия… – растерянно пробормотал граф, торопливо поднимаясь с подушек и нервно запахивая халат. – Эмилия! Ты здесь? Среди ночи? А я полагал, что сюрпризы этого бесконечного дня уже завершились. Как внезапно… И Рик не залаял…

Он хотел протянуть ночной гостье руку, но передумал – такой грозный был у нее вид; сел, выпрямившись, на смятой постели.