Ты веришь мне?

— Я бы всё сделала, но променяла свою жизнь на их. Они погибли из-за меня!

— Мы виноваты, Ашилия, но твоя жизнь сейчас дороже их всех вместе взятых. Для того, чтобы подобное больше никогда не происходило, причём в масштабах целого континента, мы и должны идти только вперёд, не оглядываясь, чтобы выполнить предначертанное. Чтобы не повторилось то, что было два столетия назад, когда Куррандил подарил ЫргхЫм оркам . Тогда такая картина стояла повсеместно — тысячи и тысячи убитых женщин, детей, стариков, — жестко сказал мне только что подошедший Рэн, ответив вместо Сая на мой вопрос.

— Запомни, мы должны дойти до Унтельхельма и уничтожить проклятый меч, только это — главное.

— Я не хочу с тобой соглашаться… Не хочу!

— Возможно ты и не согласишься, но ты понимаешь, что я прав.

— Понимаю, но никогда не приму, — тихо ответила я, — я всегда буду корить себя за все эти смерти.

— Не принимай, дева, всё так близко к сердцу, так будет только лучше. Уже совсем скоро всё закончится, — сказал мне Сай и, взяв за руку, вывел наверх, под свет холодных звезд и показавшегося мне сейчас таким бледным, сияние Ирии.

Глава 40

На верхней палубе меня усадили рядом со штурвалом, на ящик, подальше от главной палубы, лицом к реке, чтобы я не видела, что творится внизу. Однако стоило им только отойти от меня, я обернулась назад — отсюда была видна вся картина развернувшегося совсем недавно боя — вся палуба была залита литрами густой, темно-красной крови, везде виднелись пробоины и чёрные от копоти пятна.

Я, застыв, словно статуя, наблюдала, как Сай, Фиан и Рэн сначала приносили отовсюду трупы и аккуратно раскладывали их — одних просто скидывали в одну большую кучу, вторых было немного, всего восемь тел, их же укладывали в ряд, друг к другу, и затем они накрыли их большим куском парусины. После того, как все тела были собраны, Сай поджег магическим огнем тела членов ордена, и за пару мгновений они покрылись темно-красными, неестественными языками пламени, и словно начали тлеть изнутри. Через пару часов от большой кучи тел не осталось и следа, а остатки пепла унес порыв сильного ветра.

Всё это происходило в оглушительной тишине, отчего картина казалась еще более жуткой. Фиан приносил мне попить, но я молча отказалась, и продолжила так же сидеть и наблюдать за происходящим. Слёз уже не осталось — внутри царила только пустота и темнота, в пучину которой я все больше погружалась, не в силах остановиться.