Сделка

Девушка была абсолютно спокойна и, как только рассказала мне про изменения в распорядке, повернула голову в сторону второго этажа, потеряв ко мне интерес.

Я спросила у служанки про обед, но та не удостоила меня и взглядом, продолжив стоять. Казалось, она даже не дышала. Никогда раньше не видела таких слуг: в ее глазах и позе не было презрения к «бездарным» или высокомерия одаренных – сплошное безразличие. Кукла, а не человек.

В обеденной зале никого не было, но на столах уже разложили приборы. Как и вчера, над столами светились имена рядом с местами.

Я подошла к своему столу и нерешительно села: у стен не было тележек или подносов с завтраком, но тарелки были пусты. Посидев какое-то время, решила выйти из залы и спросить у кого-нибудь про правила за завтраком, но потом поняла, что даже не знаю, куда идти: вчера мы должны были есть здесь в качестве своеобразной поблажки, но сегодня, равно как и всю неделю, исключительная ситуация. В коридорах, за закрытыми дверями кабинетов царила тишина. К тому же, я не знала точно, где находилась кухня или столовая, если мы должны были есть там.

Достав карманные часы, с грустью поняла, что времени на завтрак осталось прискорбно мало, если я хочу успеть кого-нибудь расспросить про Франческу, дознавателя и всего случившегося вчера. Странно, но за ночь я успокоилась: воспоминания о теле Франчески все еще были свежи, но уже не заставляли цепенеть и дрожать. Наоборот, все стало словно яснее, четче: свет вен на лице убитой мерк с каждой секундой, что я смотрела на нее, поэтому можно было сделать вывод, что сами вены стали фиолетовыми.

Но почему? Почему на лице Франчески не было страха? Она была спокойной, умиротворенной.

Внезапно меня осенило: оглядываясь, я начала внимательно осматривать все светящиеся надписи с именами и считать стулья. Имени сестры не было – она всегда вставала рано. Двери распахнулись и в залу вошла служанка с моим завтраком. Девушка была очень похожа на служанку у лестницы: безэмоциональное лицо, мутно-зеленые глаза, даже прядь черных волос выбивалась из прически также.

Я внимательно следила за тем, как быстро и бесшумно она подходила к моему столу, ставила завтрак на стол и молча ушла после. От служанки пахло осенним лесом после дождя, горько-сладко, душно. Аромат был почти отвратительным, но в то же время едва уловимым – если бы она не стала наклоняться, чтобы поставить тарелку рядом со мной, то я вряд ли бы почувствовала его.