Руны законов Сварога

— Это ж как и чем именно ты меня спасала, что я у тебя в доме оказался, да ещё голышом?

— А там, где тебя воспитывали, в баню ходят одетыми? — парировала девица.

Воитель устало и с раздражением вздохнул.

— Тебе хоть лет пятнадцать есть? А то знаешь, с девками малолетними – это не моё…

Собеседница смерила его таким пристальным строгим взглядом, что воителю показалось, будто он увидел в её глазах промелькнувшие искорки сдерживаемого гнева.

— Во-первых, у нас ничего не было. Во-вторых… мне заметно больше пятнадцати, но тебя это волновать не должно.

— Какой ещё, к болотнику, порчей?! — не понимающе скривился ратник.

— Я не ведаю, какой именно! — пробурчала девица и подошла к бадье. — Только жар и весь твой недуг – это не простуда и не болезнь никакая, а результат недурственной такой порчи, наложенной старательно и с «любовью». Кто-то очень сильно озаботился, чтобы ты непременно и побыстрее сдох.

Она повернула какой-то металлический ворот с деревянной рукояткой, и ратник заметил, как вода в бадье начала быстро убывать.

— Погоди, я не понимаю… — чуть поморщившись, проговорил воитель. — Ты ведьма, что ли?

— Я предпочитаю «ворожея» или «ведунья», если уж на то пошло.

— Да один хрен… — отмахнулся воитель.

— Один хрен у меня в бадье сидит и хамит бессовестно, — отмела девица.

Она взяла с лавки рядом стопку аккуратно сложенной одежды и бросила в лицо ратнику.

— Одевайся и выходи. Сниму с тебя эту пакость – и можешь проваливать ко всем чудовищам Чернобога!

С этими словами обиженная ведьмочка вышла из бани и эффектно хлопнула дверью.

— К Чернобогу я, пока что, не тороплюсь, — проворчал воин и начал одеваться.

Но тут за край бадьи взялись чьи-то розоватые влажные и не человечески длинные волосатые пальцы. Следом показалась шевелюра седых волос, с головным убором из зелёных веток ольхи и дуба. Из-под своеобразного венка на ратника с осуждением уставилась розовощёкая рожица с крупным мясистым носом и неряшливой бородой.

— Ни стыда, не совести, — покачал головой банный дух. — Как таких только земля носит!

С этими словами банник скрылся из виду.

— Как всех остальных, так и меня носит – молча, терпеливо и равнодушно, — проворчал в ответ ратник, поднимаясь на ноги, с одеждой в руках.

Руна четвёртая. Начало долгой ночи.

Время клонилось к рассвету, хотя всё ещё было темно, и восход никак не начинался.