Менталистка в Академии Междумирья. Три тайных желания

Соседняя кровать пустовала, но я не рискнула на нее присесть. Противно.

– Рэйвенс, ты решительно спятила, – Анхель сонно потер лицо и нашел меня щелочками приоткрытых глаз. – Это моя спальня.

– И в ней ничего нового. Даже неожиданностей на шторах нет.

– Сегодня главная неожиданность в этой комнате – ты, – хрипло проворчал парень, приподнимаясь и натягивая на худое долговязое тело мятую рубашку.

– Расскажи мне. Прямо сейчас расскажи, – я уселась на пол возле его кровати.

Окно было открыто, и холодный ветер забирался внутрь.

Гулял по полу, приподнимал полы серебристой бальной юбки и щекотал лодыжки.

– Держи, – парень кинул мне одеяло, и я замоталась до подбородка. – Что тебе рассказать, катастрофа?

– Как Горди раскрывал ваши дары.

– Я подписывал «неразглашение».

– Гера уже донеразглашалась. Помнишь, что Радьярд сказал? Ее сгубило молчание, – я до боли расширила глаза, и по вискам скатились слезы. – Мне нужно знать, что он с вами делал. Это не стыдно, я могу потом про Шах-Грин рассказать, со мной тоже… как только ни экспериментировали, когда мама уезжала на очередную конференцию…

– Мы с Герой были в числе первых, – неохотно буркнул Анхель.

– Может, Гарольд потом усовершенствовал методы, и они стали не так противны. Так или иначе, мы сами согласились. Жертва в обмен на силу, все по-честному.

– Кто чем жертвовал?

– О других я почти не знаю, – он натянул сползшие штаны повыше, наконец перестав меня смущать. – Все случалось индивидуально и без расписания. Когда ты не был готов.

Я как-то видел в чашке огрызки испытания для Геры… Она от кого-то убегала, белая, как снег шах-гринских гор. От кого-то невидимого. Ее загнали в ловушку, все, что она могла – прислушиваться к шагам, к хрусту веток…

– А ты? Что сотворил Горди с тобой?

– Я видел смерть. Настоящую, своими глазами. Живое существо вдруг стало… неживым. И я не смог с этим ничего сделать.

– Кого-то убили? – уточнила дрогнувшим голосом.

– Обычный закон природы. Есть хищники, есть травоядные… – Анхель уставился в окно.

– Та самка гхарра была очень молодой. С красиво изогнутыми рогами и необычным оттенком шерсти. Розовым.

– Ох…

– Мне оставалось только смотреть, как тухнут фиолетовые огни в ее глазах. Как последние капли жизни вытекают на талый снег, как растекаются пятнами, собираясь в страшные пурпурно-белые узоры… Мои визионы и сейчас бестолковы. Я вижу, но ничего не могу изменить.

– А ты пытался?

– Пытался, – он тряхнул головой и завесился волосами.