Менталистка в Академии Междумирья. Три тайных желания

– Умм…

– Не так поговорить. По-нормальному.

Над нами завис пурпурный магический сгусток, и в ноздри пробрался густой аромат филии и хавранских роз. Странный иномирский букет, но весьма волнующий.

Одноразовая акция, одноразовая акция… Она ведь точно одноразовая была, так?

– Вы не писали той записки, – сказала за декана, выметая из головы картинки с мятыми простынями. – И я не писала тоже. Это сделал или Мойси, или тот человек-Тень, скрытый от визионов.

– Не об этом поговорить. И если будете перебивать, придется оставить вас на второй танец, – строго выдохнул Чейз, пробираясь пальцами выше по пояснице.

Прозвучало так, словно он грозился оставить меня после занятий на трудовое наказание. Вроде чистки загонов или стирки потных форменных комбинезонов.

– Вы не так ужасно танцуете, как вам кажется, – сообщила куратору, невинно похлопывая ресницами. Как все-таки Риз это делает, м?

– Зато вы еле на ногах стоите, – прокомментировал он свои наблюдения. Подтянул меня повыше и прижал к себе, позволяя волочься за ним тряпичной марионеткой, прицепленной к артисту театра.

– Мне не нравится план Радьярда. Он ищейка.

– Это плохо?

– Напав на след, маг-ищейка более не видит ориентиров, в том числе моральных, Иветт. Он готов рисковать всеми, кто подвернется на пути. Мой брат был таким, и Радьярд такой, хоть и старше.

– А вы не готовы? Рисковать? – повисла на его плечах, не в силах переставлять ноги.

Куратор приподнял меня над носами ботинок и осторожно закружил в воздухе. Подол юбки свешивался до пола, скрывая парящие каблуки.

Так танцевать я могла хоть весь вечер.

– Нет. Сами посудите, Иветт: ну какая из вас сейчас приманка? Вы от сонной россохи не убежите, – Чейз резал по живому. – Вы не восстановились, не использовали весь ресурс моего сердца. Вас надо уложить в постель, накрыть одеялом и пару дней отпаивать тониками.

– Уложите… – сонно поерзала щекой по вкусно пахнущему плечу, забралась носом под воротник. – И накройте…

Твердые пальцы резко впились в мои позвонки, и я охнула от внеплановой боли.

Подняла лицо к Чейзу, почувствовала, как мышцам передается его напряжение. Оно капало на меня из черных глаз, растекалось по щекам, впитывалось в губы.

– Ой… я совсем не то… сир Чейз, я едва соображаю, простите, – сглотнула раз пять, пока выдавливала извинения.

– Едва соображаете. Но собираетесь ловить материалиста неизвестного нам уровня, – хмыкнул он насмешливо.

Музыка стихала плавными волнами, то застывая, то накатываясь вновь, пробирая до мурашек.