Просто фанатка

Он был уверен, что лучше, если знающих, что я дочь Смерти окажется только трое: он, мой отец и я сама.

Отец поддержал Филиппа.

Я не могла не заметить, что мой выбор ему нравился тем больше, чем больше мы разговариваем и отец узнавал, что за молодого человека я выбрала себе в пару.

Я уступила. Уступила только потому, что по сути для меня не было важным, узнает ли семья Филиппа или нет, но мнение двух самых дорогих для меня на свете людей имело значение. Если они хотят поступить так, что ж, так тому и быть.

Семья Филиппа решила погостить у нас некоторое время. Мать и сестру было не оторвать от моего совершенства. Я ревновала, так много они проводили с ним времени. Ревновал и Кирилл, но оба мы мужественно терпели в стороне, в ожидании, когда страсти поостынут.

— Ксения сказала, что Пелагея Витальевна вряд ли согласится покинуть дом раньше конца этой недели, — доверительно сообщил мне Кирилл. — Я бы не слишком обременил тебя и твоего отца, если бы задержался вместе с ними?

Обходительность Кирилла, как всегда, была безупречной.

Он почти стал частью семьи, но пока, считаясь сердечным другом и женихом, решил проявить вежливость в отношении хозяев дома и получить их прямое дозволение; в этом был весь маг воды — щепетилен до последней запятой.

— Конечно. Мы будем рады принимать всех вас… — оглядела я друзей в беседке, куда мы выбрались на чай, ненадолго ускользнув от женщин. Серафима Никифоровича занял мой отец. Двум магам смерти — и теперь уже родственникам, было о чём потолковать, пока семейство Филиппа гостило у нас.

— Я хочу остаться на всё лето, — тут же обозначил свои позиции Григорий.

Максим прошипел ругательства в сторону друга и, кажется, хотел припалить тому что-нибудь. Григорий бросил в сторону мага огня недовольный взгляд, но ничего не сказал, вместо этого обратившись ко мне:

— Я сладил с третьей точкой, пора переходить к следующей.

Григорию действительно удалось раскрыть следующую точку канала, когда я покинула академию, увозя тело Филиппа.

И вот что случилось после того, как я отправилась в родовое гнездо.

В качестве объяснения скоропостижной смерти сына, Серафим Никифорович решил выбрать простую физиологическую причину — остановку сердца, которую позже подтвердили лекари, даже не видевшие тело. Все нужные документы были подписаны и занесены в учётные книги. Известная фамилия могла позволить себе многое, обладая огромными связями и богатством.

Правду знали только самые близкие.