Просто фанатка

Я не торопилась его ловить, чтобы зря не пугать. Было не ясно, сохранил ли новый облик память Филиппа, но это должно было выясниться совсем скоро.

Немного покружив по комнате, ворон, как мы и рассчитывали, примостился на верхнем изгибе вешалки, предназначенном для шляп. Он уставился на меня, развернув голову под углом. На черной оперенной шее белело костяное ожерелье.

— Филипп? — позвала я. — Филипп, это я, Марта. Ты меня узнаешь?

Ворон снова дернул головой, изменив угол наблюдения — теперь он таращился на меня другим глазом.

Да, не слишком похоже, что человеческая память сохранилась, но делать выводы всё же было рано.

— Филипп, — попробовала я ещё раз, говоря тихим тягучим голосом в попытке вселить в птицу спокойствие: — Я — Марта. Помнишь меня? Твоя девушка. Мы с тобой решили попробовать испытать артефакт и поэтому ты обернулся вороном. Попробуй вспомнить, если получится, как долго мы спорили, кто попробует первым.

Я сделала небольшой шажок вперёд, ближе к птице.

Та снова дёрнула головой, но встревоженной не выглядела.

— Филипп, я волнуюсь, — старалась я как можно чаще повторять его имя и в то же время давала ему слушать свой голос. — Филипп, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знала, что ты меня помнишь.

Я подняла руку, согнув её в локте, и постучала пальцами по предплечью, будто бы приглашая ворона занять другую «жердь».

— Ну же, Филипп. Дай знать, что ты меня понимаешь.

Ворон немного покрутил головой и вспорхнул.

Он подлетел ко мне и резко впился острыми коготками в руку. Боль была ощутимой, но я её проигнорировала.

— О, Филипп, ты просто прелесть, — улыбаясь, хвалила я ворона. — Ты такой молодец, — легкими касаниями я провела вдоль шеи птички, — тот закряхтел: моя похвала ему, похоже, нравилась.

Ухватившись за застежку, я расстегнула ожерелье. Ещё мгновенье, и рядом со мной возник парень.

Без одежды.

Я улыбнулась шире.

— Отвернись! — скомандовал Филипп, но видя, что я не очень-то тороплюсь слушаться, вместо этого впиваясь взглядом в изящную косточку его ключицы, схватил меня за плечи и развернул сам.

— Дай мне минуту, и не вздумай оборачиваться.

Он неплохо представлял ход моих мыслей, но смущать его я не стала. Филипп всё равно принадлежал мне, и придет время, когда я смогу рассмотреть всё, что хочу, но до этого придется обождать, раз уж Филипп чувствовал себя неловко.

— Всё. Можешь поворачиваться.