Просто фанатка

Сосчитала острые предметы, отыскавшиеся в кабинете, и убрала их в ящик стола. Выглядело это так, словно я не придумала лучшего способа занять руки, коротая время. Прикинула, куда полетят осколки зеркала, если оно вдруг разобьется. Подумала, что стоит подготовить заклинание на случай если разлетится не зеркало, а широкое окно — в этом случае осколков окажется в разы больше. Я продолжала оценивающе осматривать пространство на предмет возможных угроз, когда Филипп спросил:

— Марта, как думаешь, почему меня отметила Смерть?

— Не мели ерунды, — раздраженно бросил Серафим Никифорович, прекрасно расслышав вопрос сына.

— Не знаю, — честно призналась я, ведь и сама успела задуматься об этом.

Как и о том, что суждения Серафима Никифоровича не выглядели таким уж бредом сумасшедшего.

Действительно, как прекрасно для меня всё складывалось. Сложности вспыхивали на нашем с Филиппом пути, но не становились неодолимой преградой. Разрешались со временем, позволяя и дальше оставаться друг с другом.

И даже сейчас смертельная метка Филиппа являлась для меня не роковой, а скорее судьбоносной, так удачно предлагая шанс забрать его у семьи.

Жаль, что Филипп при этом должен был лишиться магии, рода и даже имени, данного при рождении. Он больше не сможет учиться в академии. Потеряет друзей. Конечно, ребята смогут наведываться к нам и проводить время в поместье — мы придумает какое-нибудь объяснение случившемуся, в крайнем случае завяжем языки и расскажем правду; но это далеко не то же самое, что жить вместе бок о бок.

Я продолжала глядеть на Филиппа, печалясь об ожидавшей его судьбе. Он вряд ли понимал, во что скоро превратится его жизнь. По сути, его ждала стезя затворника, лишенного привычных радостей, тех, которые предлагала столица отпрыску одного из знатных семейств.

Окрестности нашего с отцом поместья можно было смело назвать безлюдными, если не считать пары соседей в скромных имениях в днях пути.

Иногда я не говорила ни с кем, кроме отца, месяцами. Со служившими в доме мы обменивались деловыми замечаниями, давали распоряжения и получали известия, если наши угодья требовали внимания.

Я, конечно, тоже покину стены этого заведения навсегда. Но вместе с Филиппом. Так что для меня это вряд ли можно назвать потерей.