Просто фанатка

Я была согласна с каждым его словом. Считала себя виновной, потому что верила: действуй я решительнее, беды можно было бы избежать.

Я знала, что время утекает неумолимо, но мне отчаянно не хотелось пугать Филиппа. Оттого я не ворвалась в его спальню той же ночью, когда страшное осознание настигло меня. Потому позволила Серафиму Никифоровичу настоять на проверке. Разрешила Филиппу уговорить себя подождать.

Я могла сделать всё быстро. И жестко. Как привыкла.

Но мне так хотелось быть подходящей для Филиппа. Ведь он подарил мне шанс, отдав своё сердце.

Чем больше времени я проводила с Филиппом, тем сильнее становилась эта необходимость. Желание быть лучше чем, я есть. Желание быть не собой, а девушкой, подходящей Филиппу.

За это я жестоко поплатилась.

Когда отец немного успокоился, выплеснув на меня свой гнев, то спросил, как я намеревалась поступить с телом. Я попросила достать из сокровищницы хрустальный гроб.

Хрустальный гроб обладал удивительным магическим свойством: он сохранял тело живым, чтобы в любой момент его снова могла занять душа. Этот артефакт был просто незаменим, когда маги боролись с порчей, смертельными проклятьями и другими фатальными чарами. Маги смерти погружали страждущего в вечный сон, чтобы выиграть время и разобраться со зловредной магией. Гроб давал сколь угодно долгую отсрочку. Остальное зависело от сил и умений чародея, взявшегося разрешить непростое дело.

В могущественном артефакте не было нужды, если бы я оставалась рядом. Но в том-то и дело, что я собиралась покинуть Филиппа. Я должна была отправиться на тот свет за душой любимого, чтобы вернуть его обратно.

— Не передумала?

Я подняла на отца взгляд. Он хмурился, недовольный моим решением, но знал, что переубеждать меня бесполезно. Он сам вырастил меня такой и потому хорошо разбирался в моих мыслях, решениях и поступках, и вмешивался только поучениями, не пытаясь меня неволить.

Я собиралась оставить тело Филиппа на попечение отца. Хрустальный гроб сбережет тело любимого в неприкосновенности, а отец станет наблюдателем, пока я буду отсутствовать.

Видя мою непреклонность, он натужно выдохнул, сдержав норовившие слететь с языка слова. Достал из нагрудного кармана бордового сюртука небольшой флакончик и протянул мне.

Я взяла зелье почерневшей рукой.