Просто фанатка

Сама я тоже не могла ни есть, ни пить ничего, что принадлежало нави, если собиралась вернуться обратно. Оттого холщовая котомка всегда находилась перекинутой поперёк спины. Небольшая — такая, чтобы уместился маленький бурдюк, кое-что из съестного, да несколько вещей, как та бечевка, что я использовала для перевязи.

Переживать о том, что мои скудные запасы кончатся, не приходилось. То, что попало со мной сюда при мне навсегда и останется. Вода не иссякнет, а еда не переведётся. Никогда не истлеть моему платью и не стереться подошвам туфель.

Вид танцующего в костре огонька успокаивал. И напоминал о Филиппе. О том, как в библиотеке он впервые подружился с пламенем. Как был рад, сотворив простое заклинание, заставив обрывок бумаги вспыхнуть. Как сияли его глаза неподдельным восторгом. И он позволил увидеть мне этот миг искреннего счастья.

В груди заныло. Я тяжело вздохнула.

— Что думай, что не думай,

Всё одно.

Глубокомысленно протянул Колобок, крякнув под конец. Он заметил мою печаль.

— Значит ты был когда-то тем всадником? — спросила я, не желая говорить о собственных горестях, но совсем не против послушать о чужих.

— Был когда-то я живой,

Как и все, дышал травой,

Грелся солнцем золотым,

Только всё давно уж дым.

— Расскажешь, что случилось в доме у дороги?

Колобок болванчиком покатался из стороны в сторону, должно быть, раздумывая, стоит ли делиться тайной с временной попутчицей, но всё же промолвил:

— Отчего не рассказать?

Ночь длинна, да рано спать.

Был когда-то счастлив я.

Были у меня друзья.

Был женат. Да вот беда,

В родах жёнка померла.

Год тужил, другой тужил,

Но дружок мне удружил.

Рассказал, что за рекой,

В деревеньке рыбацкой,

Вдовушка-краса живет,

Ясны очи, губы — мёд.

Съездил я — краса-девица!

Снова вздумал я жениться.

Отгуляли славный пир,

Всё равно что на весь мир.

Угодить хотел ей враз,

Выдворить печаль из глаз.

Мы зажили —

Не тужили!

Только тут и припевай,

Ешь с вареньем каравай,

Да любила жёнка дичь.

Кинул на охоту клич.

Враз собрались все друзья,

Поутру ушли, грозя

Обернуться с кабаном,

Или лосем и бобром.

Только слова не сдержали,

Потому что я пропал.

Сгинул в чаще непролазной.

Что за муж я несуразный?

Славного коня сгубил —

Пуще всех его любил.

Будто этого мне мало,

Так и голова пропала!

Дух мой бродит и ревёт,

Что за смерть, он не поймет.