Просто фанатка

Я не видела их пару дней, но вот они, летят по следу и не думают бросать погоню.

— Что теперь? — спросила я Колобка.

Пока они возились внизу, возможности унести ноги не было. Я могла попробовать уничтожить их огнём, но сделать это быстро одной рукой будет не так уж и просто. Они же в волчьих шкурах прыткие, что угри на мелководье — не поймаешь.

— Вот дождёмся, как уснут,

Тогда пятки и блеснут.

Лихо разбудить не просто,

Легче труп поднять с погоста.

До первой зорьки будут спать,

Пока мы будем удирать.

Ничего не ответив Колобку, я стала следить за нехитрыми приготовлениями к ночлегу.

Всё делалось споро: костер резво разгорался, поедая сухие сучья да ветки; рядом свежевалась тройка зайцев, пойманных лихим охотником; другие уже устраивались на принесённом сене.

Когда мясо заскворчало на огне, братья подобрались. В свете костра было легко различить их пылавшие голодом лица. Они исходили слюной, часто сглатывая, наблюдали, как тощие тушки пенятся соком, что падал и сладко шипел на раскалённых углях.

Дождавшись момента, они набросились на недожаренную зайчатину, жадно раздирая ту на части, на пару охотников приходился один косой; жадно таращились друг на друга, каждый поглощая свой кусок, обгладывая кости, высасывая сок. Глядели так, словно были готовы биться за свою еду с тем, кто посмеет покуситься.

Думать о том, что и меня могла постигнуть подобная участь было не по себе. Я словно в воду глядела, заслышав вспыхнувший между Лихом разговор после того, как с дичью было покончено.

— Давно человечинки не ели, — грустно протянул первый.

— Нежнятинка такая, я помню, — предаваясь воспоминаниям, поглаживал впалый живот второй.

— Как давно это было? — вопрошал третий.

— Да разве упомнить, — печально выдохнул четвёртый, махнув рукой.

— А может, откусим чуток от девчонки? — предложил пятый.

И все посмотрели на вожака.

Тот хмурился, долго о чём-то размышляя.

— Если только совсем немного. Чтобы и незаметно было.

Радостный визг и поскуливание раздались на поляне под резвый треск костра.

— Мне чур косточку плечевую.

— А мне чур лопатку. Только левую! Правая часто горчит.

— Тогда мне грудинку, чур.

— Чур, я ребрышко возьму. Самое маленькое, — подобострастно посмотрел Лихо на братьев.

— Я съем, чур, пол-бедра, — хлопнул пятый кулаком по раскрытой ладони.

Снова все уставились на вожака с плохо скрываемым вожделением, будто одно его слово способно было тут же бросить им под ноги мою кость или ошмёток плоти.