Просто фанатка

В подлунной стороне такие, как она, жили среди людей, в обычных жилищах; но даже если выбирали отшельничество, то приютом им служила простая хижина в лесу. И только в сказках сохранились предания о королевах, что могли смешать живое и неживое воедино да заставить служить себе. Одной из таких диковинок считалась избушка на курьих ножках.

Не думала, что доведётся прокатиться на одной из них.

— Заскучала? Или укачало? — Тётка появилась на пороге с медным чайником в одной руке и тарелкой пирожков в другой.

— Спасибо вам за лёгкую дорогу, — ещё раз поблагодарила я.

Тётка кивнула, принимая благодарность, и ловко, будто канатоходец, расставила ношу на полке вокруг, захлопнула дверь пяткой и опустилась рядом со мной, задирая стопы тем же манером, что и я.

— Тогда давай чаёвничать. Угощайся, коль захочешь, — предложила она лакомство, хитро улыбнувшись, и зарылась в своих набитых карманах, старательно отыскивая чашки с блюдцами; конечно, она знала, что отведать яства нави я не могу, но выказать гостеприимство пожелала.

— Ах вот вы где! — вытащила она на свет белые тонкие фарфоровые предметы и пару протянула мне.

Я налила в чашу воды из собственного бурдюка, нагрела, воспользовавшись родной стихией, бросила сухой листок из своего мешочка с травами и присоединилась к чаепитию.

— Значит, будешь маг огня? — получив согласный кивок, она посмотрела на меня долгим проницательным взглядом, но ничего не добавила, уставившись на убегавшую вперёд дорогу.

Некоторое время мы ехали молча, с удовольствием потягивая чай. Каждая думала о своём.

— Он-то стоит приключения, где и головы отсечение не самая плохая судьба?

Тётушка явно знала, зачем я пожаловала в навь, как знала она, какой дорогой иду — Колобок ей ведь так ничего и не ответил, а расспрашивала она, должно быть, из приличия. Я сделала ещё один глоток, вспоминая запах и вкус персика.

— Он стоит всего.

— Молодо-зелено, — снисходительно покачала она головой. — В твои годы мне тоже казалось, что кроме любви к мужчине во мне ничего не осталось.

Но век летит за веком прочь, воспоминания тают в ночь. Влюблённость — точно злой дурман, кружит он голову — ты пьян. А после пробуждения — одно лишь удивление. Жизнь прошла, как сон пустой… — протянула тётушка, оборвав речь.

Она не смотрела на меня — её взгляд был устремлён перед собой, но на самом деле глядела она далеко назад: на собственную жизнь, на давно прожитые годы.